Смерть И Пирожки для Ректора Драконьей Академии - Наталья Добкевич

— Агата, — Финго пододвинул табуретку и уселся напротив. — Выкладывайте. Что случилось? Вы поссорились?

— Нет.

— Он вас обидел?

— Нет.

— Тогда в чём дело?

Я отложила тесто и посмотрела на них.

— Ребята, он мне ещё не сказал...

— Чего не сказал? — не понял Глимбо.

— Ну... этого. Главного.

Эльфы переглянулись.

— Чего главного? — переспросил Бинго. — Что пирожки вкусные? Так он каждый день говорит.

— Нет, не то.

— Что он вас любит? — вдруг выпалил Рыжик, который всё это время молча мыл посуду в углу.

Я замерла. Эльфы замерли. Рыжик понял, что сказал что-то не то, и нырнул обратно в таз с водой.

— Агата, — Бинго посмотрел на меня с ужасом. — Он что, до сих пор не сказал?

— Не сказал.

— Но вы же... вы же вместе! Он вас целует! Он на вас смотрит! Он за вас жизнь готов отдать!

— Знаю.

— И не говорит?

— Не говорит.

— А вы?

— А что я?

— Вы ему говорите?

Я задумалась.

— Я... не знаю. Я боюсь.

— Чего?

— Что если я скажу первой, а он... не ответит?

— Агата, — Финго покачал головой. — Вы же умная женщина. Вы расследовали убийства, вы уничтожили артефакт, вы подружились с лесными эльфами. И вы боитесь сказать три слова?

— Это разные вещи.

— Какие? — не понял Глимбо.

— Там была опасность. А тут... тут душа.

Эльфы замолчали.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — А ты что молчишь?

— Я думаю, — ответил лич.

— О чём?

— О том, что ты дура.

— Спасибо.

— Но дура любимая. Послушай эльфов. Скажи сама. Что ты теряешь?

— Его.

— Если он не ответит — значит, не твой. А если ответит — будешь счастлива.

— Ты всё упрощаешь.

— Я старый. Я имею право.

Я усмехнулась.

В этот момент дверь кухни открылась.

На пороге стоял Рейнар.

---

Он был... другой. Не в официальной мантии, не при мече. Простая рубашка, тёмные брюки, волосы распущены. В руках — букет полевых цветов.

Эльфы мгновенно испарились. Рыжик выскользнул за дверь так быстро, что только пятки сверкнули. Мы остались вдвоём.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

— Это тебе. — Он протянул букет.

— Спасибо. — Я взяла цветы, понюхала. — Красивые.

— Я сам собирал.

— Где?

— В саду.

Я улыбнулась.

— Рейнар, что-то случилось?

— Случилось. — Он глубоко вздохнул. — Агата, нам нужно поговорить.

— О чём?

— Не здесь. Пойдём.

Я посмотрела на тесто, на цветы, на него.

— Сейчас?

— Сейчас.

Я сняла фартук, повесила его на крючок и взяла его за руку.

Мы вышли.

---

Мы шли по знакомой дороге — к озеру.

Солнце светило ярко, птицы пели, ветер шелестел листвой. Всё было как в тот раз, когда он впервые привёл меня сюда. Только теперь всё было по-другому.

— Рейнар, — сказала я. — Ты меня пугаешь.

— Чем?

— Ты молчишь. Ты всегда молчишь, когда что-то важное.

— Я просто собираюсь с мыслями.

— Долго собираешься.

— Это важно.

Мы вышли к озеру. Оно было таким же красивым, как в первый раз — прозрачная вода, ивы, отражающиеся в ней, солнце, играющее на поверхности.

— Сядем? — предложил он.

— Давай.

Мы сели на траву у самой воды.

— Агата, — начал он. — Я долго готовился. Я хотел сделать это красиво. Со свечами, с цветами, с музыкой. Думал пригласить эльфов, чтобы они пели. Думал заказать ужин в лучшем ресторане столицы.

— Звучит пафосно, — усмехнулась я.

— Знаю. Поэтому не стал.

— Умно.

Он взял мои руки в свои.

— Агата, я никогда не говорил этого раньше. Никому. Я думал, что разучился чувствовать. Пять лет сплина сделали меня пустым. Я забыл, что такое радость, тепло, счастье.

Я молчала.

— А потом появилась ты. — Он посмотрел мне в глаза. — Ты ворвалась в мою жизнь как ураган. Дерзкая, смешная, невыносимая. Ты спорила со мной, перечила, лезла в опасность. Ты пекла пирожки, которые вернули мне вкус. Ты спасла меня.

— Рейнар...

— Дай скажу. — Он сжал мои руки. — Я люблю тебя. Не знаю, как сказать по-другому. Я люблю тебя так, что без тебя задыхаюсь. Ты — моё утро, мой день, моя ночь. Ты — моя жизнь.

У меня защипало в глазах.

— Я люблю тебя, Агата.

Тишина.

Птицы замолчали. Ветер замер. Даже вода перестала плескаться.

Я смотрела в его золотые глаза и видела в них всё — страх, надежду, любовь.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я. Голос дрожал. — С первого дня, как ты на меня накричал в подземелье.

— Я не кричал, — улыбнулся он.

— Кричал. Ещё как кричал.

— Ладно, кричал. Но ты меня простила.

— Простила. Не сразу.

— А сейчас?

— Сейчас — да.

Он обнял меня. Крепко, сильно, будто боялся, что я исчезну.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что есть.

Я улыбнулась.

— Всегда пожалуйста.

Мы сидели долго, обнявшись, глядя на воду.

— Агата, — сказал он. — Я никогда не думал, что буду счастлив.

— А я никогда не думала, что буду сидеть у озера с драконом.

— Это хорошо?

— Это лучше, чем я могла мечтать.

Он поцеловал меня.

Долго, нежно, по-настоящему.

---

Когда мы вернулись на кухню, нас ждали.

Эльфы выстроились в ряд. Рыжик сидел в углу и делал вид, что читает книгу (книга была перевёрнута вверх ногами). Даже Корнелий, кажется, затаился в моей голове и ждал.

— Ну? — не выдержал Бинго. — Что? Сказал? Не сказал? Вы помирились? Поссорились? Убили друг друга?

— Бинго, — остановила я. — Дыши.

— Не могу! Я волнуюсь!

— Всё хорошо, — сказала я.

— Хорошо — это как? — уточнил Финго.

— Хорошо — это значит, что мы всё друг другу сказали.

— И? — Глимбо высунулся из-за котла.

— И мы счастливы.

Эльфы заорали, запрыгали, обнялись и пустились в пляс. Рыжик присоединился к ним, забыв про перевёрнутую книгу.

— Агата, — Бинго подбежал и обнял меня. — Мы так рады!

— Спасибо,