Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

Категориальная (объективная) логика изучает возникновение, развитие, взаимодействие категорий мышления, познающего истину объекта, то есть его конкретное, действительное содержание. Познающее мышление оперирует чувственным содержанием, фиксированным в формах понятия, суждения и т. п., то есть содержанием, поднятым до мыслительного уровня. Но его задача состоит в том, чтобы мыслительное движение этого содержания привести в объективное соответствие с движением объекта, то есть привести к тому, чтобы система мыслительного знания отражала конкретное, истинное, специфическое содержание предмета. Движение мыслительного материала приводит к последнему только тогда, когда оно осуществляется на основе категорий, фиксирующих, отражающих всеобщие формы развития любого предмета. Это категории действительности, но только став категориями мышления, они позволяют последнему привести чувственный материал (чувственный материал в мыслительных формах) в соответствие с объектом.

Познавая эти категории научного мышления (а только научное мышление — действительно теоретическое, познающее мышление), логика, с одной стороны, раскрывает всеобщие закономерности бытия, а с другой стороны, процесс превращения их в категории мышления и процесс использования их в познании. Нам кажется, что в плане проведенного разделения логических проблем можно осуществлять содержательное исследование вопросов, возникающих перед наукой логикой.

Теперь несколько слов о частных сторонах доклада. Автор выдвигает принцип соотнесенности одного содержания к другому как существеннейший момент познания формальной стороны знания. Я думаю, что формулирование этого принципа — дело исключительной важности. Но, к сожалению, в докладе не развито само содержание этого принципа. А то, что этот принцип требует еще раскрытия, выступает отчетливо в следующем вопросе: можно ли отнести мыслительное содержание к чувственному? Будет ли здесь прямое совпадение? Очевидно, что нет, ибо в мыслительном содержании определенные моменты чувственного содержания уже сокращены (и докладчик справедливо и метко указывал на факты такого сокращения). Кроме того, само сокращение некоторых сторон чувственного содержания обеспечивает логическим формам возможность выражения таких сторон действительности, которые чувственно из предмета взяты быть не могут. Например, чувственно «схватить» скорость в 300 000 км/сек нельзя, а мышлением — можно и должно[104]. Наши исследования происхождения понятия числа у детей показывают, что это становится возможным благодаря специфическим сокращениям внутри мыслительного действия, но таким сокращениям, за которыми сохраняется особый тип отнесения мыслительного содержания к действительности.

В заключение я хотел бы отметить исключительную плодотворность того направления исследований, которое указывалось докладчиком, — пусть оно выражено пока в общей форме. Это и естественно, ибо только система конкретных логических исследований может плодотворно реализовать верную линию подхода к предмету.

Маркуш Ю.: 1. Логика, которую характеризовал Щедровицкий, объясняет лишь отдельные мыслительные операции и может помочь лишь при выполнении таких операций, но вовсе не дает знания о характере всего процесса теоретического мышления в целом.

2. Чем сложнее процесс исследования, чем больше он принадлежит сфере действительно теоретического познания, тем меньше может охарактеризовать его понятие операции, тем более формальной, а поэтому и бесполезной для исследователя является эта характеристика (как, например, характеристика сложных процессов исследования в молекулярно-кинетической теории посредством понятия операции «вложения»).

3. Исчезает сама специфика предмета исследования — теоретического мышления. Для этой логики всё есть мыслительная операция, всё — предмет исследования логики (в том числе, например, «чувственно-объектное» сравнение). Но даже если исключить процессы отражения такого рода и взять только самые сложные мыслительные операции, то и в этом случае, поскольку они взяты сами по себе, они не являются операциями теоретического мышления.

4. Все это следствия неправильного выбора исходной точки: разделив теоретическое мышление на знание и познание и рассматривая одно в отвлечении от другого, Щедровицкий разрывает ту связь, которая и составляет сущность теоретического мышления. Любое положение, вырванное из системы научного знания, где оно представлено как результат движения теоретической мысли, не есть уже само по себе положение теоретического мышления.

5. Сам чисто аналитический метод исследования — именно, рассечение предмета на «далее неразложимые части» — ведет к потере самого предмета исследования.

6. Основной недостаток этой логики — она не есть философская наука, она стоит в стороне от основных вопросов философии, которые предполагаются решенными вне рамок этой логики (это вопрос о роли практики, об истине и т. п.); считается, что все эти вопросы не должны исследоваться в логике.

Щедровицкий Г. П.: 1. Вы постоянно употребляете понятие «теоретическое мышление». Что Вы понимаете под теоретическим мышлением? Чем теоретическое мышление отличается от нетеоретического? Другими словами, в чем специфическое свойство теоретического мышления?

2. В своем докладе я говорил о задачах логического исследования. В этой связи вопрос ставился так: что именно и в какой форме нужно вычленить в данных нам, исследуемых нами единичных процессах мышления для того, чтобы можно было анализировать любой процесс мышления и обнаружить в нем ошибки, если таковые имеются? Очевидно, что стороны, вычленяемые в предложенных мною понятиях, должны быть сторонами общими или, во всяком случае, они должны удовлетворять требованию, чтобы с их помощью мы могли разложить ряд процессов мышления. Одним словом, это должен быть тот аппарат понятий, на основе которого мы будем анализировать конкретные процессы мышления.

Вы считаете, что те операции, приемы и т. п., о которых я говорил, даже если их можно обнаружить и вычленить, ни в коем случае не смогут претендовать на общность. То, что здесь выступает так, в другом случае выступает иначе, говорили Вы и приводили в качестве примера операцию «вложения». Одним словом, Вы считаете, что на основе этих понятий построить науку логику нельзя. Что Вы предлагаете взамен? Что именно должна искать и вычленять в процессах познающего мышления логика? В чем эти стороны должны выражаться? Можете ли вы привести хотя бы один пример понятия, входящего, с вашей точки зрения, в «аппарат» логики?

3. Отрицая целесообразность расчленения мышления на знание, образы и процессы, деятельность, познание, вы говорили, что такое расчленение уничтожает всякую возможность правильного исследования мышления. Отрывая то, что движется, от движения, мы закрываем себе возможность исследовать как то, что движется, так и само движение. В этой связи встают вопросы:

а) всякое ли выделение сторон в абстракциях есть «разрыв»?

б) если нет, то почему вы считаете, что в своем докладе я «разрываю» эти два момента?

в) можете ли вы привести пример, когда такое расчленение мышления мешает решению задачи?

4. В конце своего выступления вы отметили, что общие принципиальные вопросы диалектического материализма, такие как вопрос о практике, вопрос об истине и другие не только отсутствуют в докладе, но и вообще никак не определяют решения конкретных вопросов. Можете ли вы указать, при решении каких именно вопросов это сказалось и как нужно было бы решить правильно эти вопросы в свете указанных вами принципиальных положений диалектического материализма?

Мы говорим об образе как о знании, то есть о