Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

которыми они обладают в конкретной связи приема, и сохранят лишь те свойства, которые им присущи как таковым. Извлеченные при таком анализе логические связи вовсе не будут теми приемами мышления, которые выступают как средства познания в конкретном исследовании объектов. Идея «алфавита» имеет смысл лишь при таком ограничении. А анализ всего этого путем восхождения будет не анализом мышления в целом, а лишь отдельных сторон, свойств мышления.

Грушин Б.: Я целиком согласен с выступлением Мамардашвили, с его оценкой доклада, его критическими замечаниями. Поэтому я буду краток.

Мне еще раз хотелось бы подчеркнуть высказанную Мамардашвили и Маркушем мысль, что совершенно неправомерным у Щедровицкого является выдвижение в качестве краеугольного камня логики категории «операция». По мнению докладчика, вычлененные из весьма разнообразного эмпирического материала (тех или иных реальных процессов мышления) предельно общие, простейшие операции должны составить тот алфавит логики, различные комбинации которого воссоздают логическую картину человеческого мышления. Это мнение представляется ошибочным.

Два момента:

1. Крайняя неясность категории «операция». В качестве единственного ее критерия выдвигается характеристика «простейшее». (На практике предлагаемые операции всегда оказываются разложимыми далее.) Переплетение операции и приема. Относительность этих образований.

2. (И это самое главное!) При выделении и характеристике тех или иных операций опускание тех или иных их конкретных функций в процессе исследования, взятом в целом. Отсюда — ошибки и в анализе, и в синтезе.

Операции, предлагаемые докладчиком и вырываемые им из тех или иных их реальных связей друг с другом, операции, берущиеся вне единого процесса мышления, всегда направленного на достижение строго определенной цели, такие операции оказываются фикциями и, во всяком случае, значительно отличаются от тех реальных операций, от которых они абстрагированы, являются, в отличие от них, другими операциями.

Отсюда же и ошибка в синтезе, приводящая или к невозможности воссоздания мышления как системы, или к его ошибочному воссозданию. Операции, охарактеризованные абстрактно, вне учета процесса исследования в целом, то есть вне учета функциональной определенности, их связи друг с другом должны, по мнению докладчика, комбинироваться теперь друг с другом и таким образом приводить к более сложным мыслительным образованиям (приемам и т. д.), к картине мышления в целом.

Но очевидно, что такая комбинаторика не может иметь места и ничего не даст в действительности. Во-первых, совершенно не понятен принцип, на основании которого осуществляются комбинации. Как комбинировать? — вот вопрос, на который не дается ответа. Во-вторых, этот ответ и невозможен. Дело в том, что операции, действительно объединяемые в процессе мышления, всегда характеризуются функционально, и, как таковые, они не совпадают с вычлененными нами (в процессе анализа) абстрактными операциями — «операциями вообще». Но и наоборот — никакая комбинация «операций вообще» не может воссоздать действительных, реальных приемов исследования, связанных с тем или иным конкретным объектом исследования и направленных на его определенное воспроизведение.

Или реальные операции, охарактеризованные прежде всего в своем функциональном значении, в своих связях друг с другом, и тогда абсолютно отпадает всякая комбинаторика операций и становятся сомнительными в своей надобности операции вообще. Или «операции вообще» и их комбинаторика — и тогда становится невозможным понимание реальных процессов мышления, таких его образований, как приемы, способы.

Правильное понимание операций мышления возможно лишь как их понимание в качестве реальных операций, участвующих в том или ином определенном процессе исследования, в тех или иных определенных его условиях. Иначе говоря, правильное понимание операций предполагает не их самодовлеющее рассмотрение, но рассмотрение в качестве составляющих элементов каких-то более сложных мыслительных образований — именно способов исследования.

Разговор о способах исследования — особый разговор. Но, на наш взгляд, именно способ исследования является той центральной единицей, анализ которой должен составить основное звено в работе современного логика. Современное мышление не представляет собой чего-то однородного. Более того, оно является совокупностью различных, разнородных по своей структуре систем. Такими системами внутри современного мышления являются способы исследования.

Всякий способ исследования задается прежде всего объектом исследования. В качестве такого объекта выступают системы связей. Таким образом, там, где объективно речь идет о воспроизведении сложного целого как системы, там субъективно мы имеем дело со способом исследования. Но одна и та же объективная система (например, буржуазная экономическая система) может быть воспроизведена как система различным образом, в различных своих сторонах и закономерностях. Следовательно, способ исследования задается не только системой связей, но и теми сторонами и закономерностями этой системы, которые делаются непосредственным объектом исследования и которые выступают в процессе исследования в качестве его конечной цели.

Всякий способ исследования представляет собой сложную совокупность многоразличных, органически связанных друг с другом приемов и операций исследования. Различные способы отличаются друг друга как своими составляющими элементами, так и типами связи между ними. Это означает, что при логическом анализе того или иного способа мы сразу же рассматриваем его как органическую систему. Это означает, что все приемы и операции, находимые в системе способа (в качестве его составляющих), обнаруживаются там в связи друг с другом. Это означает, что нелепо ставить вопрос: каким образом отдельные приемы исследования увязываются между собой в способ? Это означает, что задача при исследовании приемов внутри способа состоит, прежде всего, в том, чтобы вычленить связи между этими приемами, их функциональные определенности.

Костеловский В.: Мне кажется, что в докладе излагаются такие принципы исследования мышления и вводятся такие методологические понятия (процесс, операция, прием, способ, понятие и т. п.), которые дают нам возможность оставить в покое общие теории и рассуждения о том, как логика диалектическая соотносится с формальной, как человек вообще познает внешний мир и т. п., — рассуждения бессмысленные и бесполезные, — и поставить на научную почву изучение фактов, характеризующих деятельность мышления. Разумеется, это еще только идеи, принципы, это еще не теория. Здесь еще много неясностей, неопределенностей, но все же это, на мой взгляд, уже некоторое руководство к действию.

Щедровицкий, не ограничиваясь общими правильными положениями марксистской философии по поводу мышления: мышление возникает в процессе эволюции животного мира, с помощью мышления человек отражает внешний мир и т. д., не ограничиваясь только этими положениями марксистской теории познания, дает более конкретное понимание природы мышления. Мышление есть деятельность особо рода. Это есть психическая деятельность, происходящая на основе использования знаков. И поскольку связи знаков есть явление чувственно воспринимаемое, то это дает возможность начать изучение мышления непосредственно с данного аспекта. Предполагая, что все эти связи знаков есть в какой-то мере выражение мышления, можно по ним делать выводы о деятельности мышления.

Но возникает вполне резонный вопрос: как это делать? Как рассмотреть эти связи знаков с логической точки зрения? Правда, здесь могут сказать, что эта логическая точка зрения известна уже, по крайней мере, со времен