Шпора на сердце - Лисавета Челищева

Олег усмехается, тянет меня за руку к выходу. Я про себя думаю, что Стеша такси сама поймает. Не маленькая.

Он останавливается у белой Мазды, которая выглядит как гоночная модель. Галантно открывает мне дверь. Я сажусь.

Олег идёт к багажнику, накидывает белую футболку и садится на водительское сиденье.

Включает подогрев сиденья. Я чувствую тепло, разливающееся по спине. Он нажимает на кнопку — из динамиков начинает играть тихая музыка.

— Куда хочешь поехать? — спрашивает он, настраивая панель управления.

Я пожимаю плечами.

— Тогда ночная поездка по самому красивому городу в мире? — он улыбается.

Я киваю.

Мы катаемся по ночному Питеру. Разводные мосты, отражения в Неве, пустые набережные. Мы ничего не говорим друг другу. Просто мчимся и слушаем музыку.

Мне нравится.

И тут мы сворачиваем на улицу, где находится мой клуб «Демакс». Олег останавливает машину прямо перед ним.

Я недоуменно моргаю и смотрю на него.

— …Что мы тут делаем?

У него серьёзное лицо.

— Хорошее место. Не хочешь зайти?

Я поворачиваюсь к нему.

— Откуда ты знаешь об этом месте?

Олег достаёт мятную жвачку, закидывает две в рот, предлагает мне. Я мотаю головой.

— Тебе же сегодня не надо на работу? — он кивает на клуб.

Я в шоке. Молчу.

— …Откуда ты знаешь?

Олег вздыхает, выключает музыку и поворачивается ко мне.

— Три года назад. Вон там, в подворотне клуба, я увидел рыжую девушку. А потом увидел её в универе.

Я понимаю, что он видел меня.

— Ох, Мещерская… Ты знаешь, что полгода назад ты была самым первым человеком в списке моих врагов?

— Что?

— Я ненавидел тебя, потому что считал, что из-за тебя из моей семьи ушёл отец. — начинает говорить Олег после паузы. — Я проследил, куда сбегает отец, когда ссорился с мамой. Он сбегал в этот клуб. И когда я сам решил навестить это самое место, то увидел, как отец обжимается с какой-то брюнеткой в этом клубе. Я выбежал и чуть не налетел в темноте на тебя. Ты по телефону говорила, не обратила внимания на меня. Но я тебя узнал. И возненавидел.

Я была в шоке от сказанного им.

— Поэтому ты был таким со мной?

— Каким?

— Агрессивным.

Олег неспешно кивает.

— Но теперь я понимаю, что ты не виновата. Ты просто оказалась там в то время, чтобы я переложил на тебя всю свою ненависть к отцу.

Я приоткрыла окно машины. Было холодно и свежо — воздух остудил разгорячённую кожу. Я вдохнула. Раз. Два. Позволила ему разогнать туман в голове.

На улице никого не было, только пара зазывал у дальних ресторанов и слабый запах барбекю.

И Олег.

Он сидел, запрокинув голову к своему окну. И я позволила себе смотреть на него.

Линия его челюсти в темноте. То, как он держался — неподвижно, неторопливо, будто ему некуда было спешить.

Я отвела взгляд, прежде чем он мог меня застать.

Колебалась. Не знала, что сказать.

Но тут он посмотрел в мою сторону.

— Хочешь сбежать от меня?

— Уже думаю об этом, — сказала я, улыбнувшись.

— Понятно.

С минуту мы оба не произносили ни слова.

Я покосилась на него. Он всё ещё смотрел вверх, выражение лица расслабленное, такое, какое я ещё не видела.

— Ты стал каким-то другим, — сказала я. — Более спокойный. Тебе идёт.

Он пожал плечами, всё ещё слегка улыбаясь.

— Последние пару месяцев были очень хорошими, — произнёс он так, будто за этим стояла целая история. — А как у тебя? Как тебе вечеринка? Не думал увидеть тебя там.

— Я случайно там оказалась. Отвозила сестру, а сзади уже заблокировали выезд.

Я выдохнула — это могло бы быть смешком.

— Я рад.

— Чему это?

Он повернулся ко мне, приподняв брови.

— Тому, что ты не уехала.

Я поёжилась от холода. Обхватила себя руками, пытаясь согреться. Олег перегнулся через меня, чтобы закрыть моё окно. Его рука задела моё плечо, я вжалась в сиденье, стараясь не дышать.

— Боишься меня? — спрашивает он с ухмылкой.

— Не боюсь.

— Боишься. И всё равно сидишь. — Он чуть наклонился вперёд, сокращая расстояние до опасного минимума. — Ждёшь, что я тебя поцелую?

Вопрос ударил током — острым, ослепляющим. Я уставилась на него. Почувствовала запах его одеколона. Это было пьяняще.

— Нет. Я не люблю целоваться. — Эти слова вылетели сами, как защитная реакция.

— Со мной полюбишь.

— Хватит включать со мной худшую сторону себя. Мне пора домой. — Я выдохнула, но даже не шевельнулась. Мои ноги отказывались слушаться, словно приросли к полу.

— Через две минуты поедем, — бросил он в ответ, и его взгляд скользнул по моим губам. — Скажи сначала. Когда ты начинала нашу переписку… ты думала, до чего это дойдёт? Или ты просто играла в цифрового бога, смотрела на всех свысока?

— Я… не думала ни о чём, Олег. Просто переписка. Друзья так делают.

— Ты мне не друг, — прошептал он, играя скулами. — Я написал, чтобы понять, куда делась рыжая девушка, которая меня бесила. Но когда выяснил, понял, что ты меня больше не бесишь. Может, я тебя теперь бешу. Присел тебе на уши, пристаю. Но знаешь, мне кажется, я бы хотел быть единственным, кому разрешено тебя бесить. Другим я не позволю.

— И как ты собираешься это сделать? Меня многие бесят. — Я попыталась усмехнуться, но вышло слабо.

— Увидишь.

Узкий переулок за стеклом превратился в туннель теней. Единственный свет — красная вывеска круглосуточного магазина на углу — рисовал на приборной панели кровавые блики. Олег не отстранялся. Я посмотрела в его лицо — искала того наглого придурка из универа, но не нашла. Этот образ не подходил к нему больше.

Я не успела даже вздохнуть, чтобы возразить.

Он сократил расстояние.

Это было как разряд тока. Его губы оказались тёплыми, мягкими. Голова закружилась. Это был не первый мой поцелуй — но первый за долгие, бесконечные месяцы одиночества. Слишком много времени прошло. Слишком много тишины.

Моё тело напряглось — рефлекс, выработанный годами отстранённости. Я не знала, куда деть руки, и вцепилась в сиденье.

Он издал тихий звук — удивлённый, где-то в горле, — и я отпрянула на сантиметр, щёки горели.

— Прости, — выдохнула я шёпотом. —