Шпора на сердце - Лисавета Челищева

Алиса подошла первой, улыбнулась, но улыбка была неживая.

— Мещерская, ты что, теперь с Князевым? Серьёзно? — она склонила голову, разглядывая меня.

— А тебе какое дело?

Римма фыркнула, закатила глаза.

— Да ладно, Алис. Она же психопатка. Ты думаешь, он с ней всерьёз?

Стеша стояла в стороне, но смотрела на меня так, будто хотела что-то сказать. Стас просто хмыкнул.

Я не отвечала. Просто смотрела на них.

Алиса шагнула ближе.

— Ты вообще откуда такая взялась? Ходила по врачам и голову лечила, а теперь думаешь, всё твое будет автоматически?

— Лечилась, — признала я спокойно. — И знаешь что, Стеша тебе, наверное, не сказала, но я правда вылечилась.

Римма засмеялась.

— Слышали? Она ещё и шутит.

Я посмотрела на неё. Медленно моргнула.

— Я не шучу. Я была в клинике. И теперь я знаю, что во мне живёт настоящий псих. Я здорова сейчас, но бывают и срывы. И если вы продолжите меня злить, я могу показать вам, что значит настоящее безумие.

Римма перестала смеяться.

— Ты чего несёшь?

— Я могу сломать тебя, Римма. Или тебя, — я перевела взгляд на Алису, — или тебя, Стеша. Мне нечего терять, все уже знают мою репутацию. А вам есть.

Они замолчали. Стеша побледнела. Алиса сжала челюсти.

Но тут они все разом посмотрели за мою спину.

Рука обняла меня за плечи. Я почувствовала его мятный жвачки, ещё до того, как повернулась. Олег.

Он стоял за мной, высокий, в расстёгнутой куртке, и смотрел на них. Не злобно, но так, что их лица стали кислыми.

— Четверо на одну? Не многовато?

Алиса натянуто улыбнулась, поправив волосы.

— Олег, мы просто общались.

— Да ладно? — он посмотрел на Римму, на Стаса. — Вам нечем заняться, кроме как приставать к людям?

Римма открыла рот, но Олег перебил.

— Идите. У меня нет настроения разбираться с вами.

Они ушли. Стеша бросила на меня быстрый взгляд и догнала Алису.

Я повернулась к Олегу. Он смотрел на меня, его лицо было спокойным, но я поняла, что он всё слышал.

— Значит, всё-таки не отдыхала в санатории? — спросил он, смотря вслед удаляющейся группе.

Я помолчала, закусывая щеку.

— Лечилась. Ментально.

Он кивнул.

— Я догадывался.

— Откуда?

— Во-первых, кто едет в санаторий в твоем возрасте, так ещё и в одиночестве? Во-вторых, сложно не заметить перемены в тебе. Ты не просто перекрасилась. Ты стала другой. Взгляд, движения. Меньше страха.

Я посмотрела на него с тревогой.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально.

Он взял меня за руку, потянул в сторону выхода.

— Пойдём в кафе. Расскажешь мне всё.

Мы пошли. В кафе было тихо, у окна. Он заказал нам кофе. Я рассказала ему всё. Про маму, про клинику, про то, что я хотела сбежать от всего, что не хотела быть той рыжей девочкой, которая сломалась.

Олег слушал. Не перебивал. Потом взял мою руку в свою.

— Чёрт, Саш… Ты точно стала сильнее. Это очень тяжелый путь.

Я почувствовала, как внутри что-то отпускает. Было приятно рассказать всё это кому-то.

Он довёз меня до дома, остановился у остановки.

— Завтра заберу тебя в универ. Договорились?

— Договорились.

Я вышла. Он подождал, пока я зайду в дом, и уехал.

Позже я написала ему: «Я буду съезжать из родительского дома. Мне повысили ставку, смогу арендовать своё жилье».

Олег: «Крутые новости! Помогу с переездом».

Я улыбнулась и выключила телефон. Пора было собираться на работу.

Я вошла через чёрный вход и увидела Антона — моего менеджера, разговаривающего с каким-то парнем. Он выкрикнул моё имя, но я даже не стала ждать его, надо было переодеться побыстрее. В прошлый раз я согласилась на его условия, и он меня принял обратно, теперь надо всё отработать. Он последовал за мной в раздевалку.

— Слушай, Сашок, у меня такое чувство, что сегодня я заработаю целое состояние. Поможешь? Твоя работа у кассы просто супер. Но сначала выступишь один номер?

Я киваю.

Мне так повезло, что у меня есть Антон. Он дал мне выход и спасал меня столько раз. Я должна показать ему лучшее шоу сегодня и доказать самой себе, что я ещё могу привлекать внимание.

Я переоделась в розовое сатиновое платье с открытыми плечами, которое подчёркивало мою грудь. Надела ожерелье, которое покоилось на моей шее. Нанесла макияж и дважды нанесла блеск на губы.

Наконец, через полчаса я была готова быть желанной, нужной и оценённой. Я набросила на плечи короткую чёрную меховую накидку и, проходя мимо, ловила на себе каждый взгляд.

Сцена была окутана тьмой, и когда я остановилась в центре, на меня упал белый луч софита. Я взяла микрофон в руки и встала на место. Заиграла музыка, и я уронила накидку на пол, открывая платье толпе. Крики были оглушительными. Я закрыла глаза и заворожила толпу, схватившись за волосы и проводя руками по всему телу так, как они того хотели.

Когда песня подходила к концу, я оглядела толпу. Что-то заставило меня посмотреть в сторону бара, и я чуть не упала от волны страха. Там сидел ОН и небрежно попивал напиток.

Даниил Викторович.

Его глаза поймали меня в напряжённой битве, в которой я никогда не хотела участвовать.

Я потеряла дыхание.

Даниил встал, и я мгновенно сбежала со сцены.

Урок 34.

Урок 34.

Урок 34.

Иногда самые сильные раны — те, которые мы наносим себе сами.

Я выбежала со сцены, расталкивая людей, которые попадались мне на пути. Всё вокруг слилось воедино. Два моих мира столкнулись, и я больше не могла видеть чётко. Из всех людей, которых я ожидала здесь увидеть, он был последним.

Я дрожащими руками достала телефон из сумки, набрала сообщение Олегу. Пальцы не слушались, буквы расплывались перед глазами.

«Забери меня. Пожалуйста. Скорее.»

Телефон упал обратно в сумку. Мои руки тряслись. Воздуха не хватало. Я знала это чувство — паническая атака накрывала меня.

Даниил. Он оказался триггером этой паники. Я хаотично думала, почему всё так. Почему меня вообще к нему так тянуло всегда? Может, потому что я выросла без отца, который был холодным, недоступным, выбирал другую семью. Даниил — та же фигура: недосягаемый, доминирующий, непредсказуемый.

Полгода