Шпора на сердце - Лисавета Челищева

— Почему? Это правда. Но это лишь половина истории… Другую половину никто не знает.

Олег оскалился будто от боли, откидываясь на диван.

— Рассказывай. Всё.

В его глазах горело мрачное любопытство, а мягкость его голоса затягивала меня. В жестоком парне, который оказывается мягким только с тобой, есть что-то особенное. Не все знают, что на самом деле случилось в тот день, когда мама напала на меня, даже мой собственный отец. Все видели лишь малую часть.

— Поверь мне, ты не хочешь этого знать.

— Я могу решить сам.

Я уставилась на него, ещё не осознавая, что только что совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Я собиралась раскрыть ему душу. Выплеснуть всю свою боль. Он станет первым и единственным человеком, которому я доверюсь.

Урок 35.

Урок 35.

Урок 35.

Иногда, чтобы исцелиться, нужно рассказать свою историю тому, кто готов её услышать.

Я посмотрела на Олега, чувствуя, как ком в горле становится всё больше. Я знала, что если начну говорить, то уже не остановлюсь. Но я также знала, что если промолчу сейчас, то потеряю его. Я глубоко вздохнула.

— Мы поссорились с мамой тогда у универа, и, видимо, мои слова каким-то образом спровоцировали в ней худшее. В ярости она схватила меня за шею и сжала так сильно, что у меня в глазах потемнело. Если бы я не ударила её ногой в живот, она бы меня убила. Все видели лишь фрагмент, когда я оборонялась. А как только мама поняла, что наделала, она начала причинять боль себе в машине скорой помощи. Мне было так трудно её отпустить. Только я могла за ней присматривать, и я подвела её. То, что случилось дальше, я бы никогда не ожидала даже в своих самых страшных кошмарах. Мама увидела, как я обнимаю отца, пока мы были в её палате. И, когда он вышел из её палаты, чтобы поговорить с врачами, она открыла глаза. Я повернулась, чтобы позвать врачей, когда она бросилась на меня со шприцем в руке. Она воткнула иглу мне в руку. Я была в шоке. Впервые поняла, что значит ступор.

Я провела пальцем по едва заметному шраму, идущему вниз по моей руке, и посмотрела на Олега. Его глаза были устремлены на мой шрам. Мы молчали. Неожиданно он притянул меня ближе к себе, и я поджала ноги, устраиваясь поудобнее на мягких подушках дивана.

— Я кричала так громко, но она не отпускала меня. Врачи вбежали и повалили её на кровать. Им пришлось её связать. Когда врач попытался осмотреть меня, она начала смеяться. Это было так жутко, и тогда я поняла, что она потеряна для меня. Женщина, которая родила меня, только что пыталась убить меня, и если бы у неё в руках было что-то другое, кроме шприца, она бы убила. Я пожалела, что закричала. Я пожалела, что не дала ей высосать из меня всю кровь. Это было бы менее мучительно, чем прожить следующие несколько лет.

— Не смей так говорить, Саш. Я благодарен ей, что она родила тебя.

Я почувствовала слёзы на глазах и позволила им скатиться. Я была настолько уязвима, что не могла их сдержать.

— …Три года назад я видела её в последний раз. Я не осмеливалась навестить её. Я какое-то время ходила к психотерапевту, мне прописали таблетки, чтобы унять мою паранойю. Я принимаю их большую часть времени, но недавно перестала. Думаю, мне лучше сейчас.

Олег вздохнул, уставившись в пол.

— Из-за этого ты никогда ни с кем не общалась в универе.

— Да. Поэтому, когда ты мне угрожал, я отбивалась. Если ты причинишь мне боль, я причиню боль тебе. Я не хороший человек, Олег. Я никогда им не была. Со мной не построишь здоровых отношений. С такими, как я, не встречаются. Понимаешь?

Это была попытка оттолкнуть его. Дать ему лёгкий путь к отступлению. Мы должны разойтись на этом. Он слишком хороший для меня.

— …Я никогда не думал, что ты каждый день сражаешься с таким прошлым. Капец. — Олег закрыл лицо руками, держась за переносицу. — Теперь я понимаю, почему ты не доверяешь людям, почему спряталась почти на полгода. Ты не хочешь, чтобы на тебя пялились, ты не хочешь, чтобы люди напоминали тебе о самом худшем дне твоей жизни, ты не хочешь, чтобы они оживляли это. Я понимаю.

Я потянулась вверх и поцеловала его. Поцеловала его, вложив в это всё, что у меня было. Я почувствовала облегчение, просто рассказав ему всё это. Я никогда никому не рассказывала, насколько тот день разрушил меня, но рассказ об этом заставил меня почувствовать себя сильной. Если я смогла пережить тот ужасный день, я смогу пережить всё что угодно.

Олег схватил меня за ягодицы и прижал к себе. Я крепко обхватила ногами его талию. Он поднял меня вместе с собой оттуда, где мы сидели на диване, и продолжал идти дальше по квартире, его рот всё ещё пожирал мой. Было так хорошо снова чувствовать его. Я хочу, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Если он попросит у меня что-то сегодня, я отдам ему всё.

Каким-то образом ему удалось целовать меня и нести по коридору до самой комнаты. Олег сбросил меня на кровать, но мои ноги всё ещё обвивали его бёдра. Когда я подвинулась к изголовью, он двинулся вместе со мной. Я практически задыхалась от возбуждения. Его тело было прижато ко мне в, и самых нужных местах.

Я извивалась под ним, но он остановил мои движения, слегка сжав моё горло. Это не больно, но это определённо остановило мои извивания. Он посмотрел на меня, и его хватка усилилась. Мои глаза начали слезиться, но я ничего не сказала. Меня уже душили раньше, так что я, знаю разницу. Он был твёрд, и я видела возбуждение в его глазах.

Он отпустил моё горло и снова поцеловал меня. Он целовал моё горло, а затем поцеловал мою правую руку, где был виден едва заметный след шрама. Я немного напряглась, но расслабилась, потому что это было невероятно.

Как раз когда я думала, что заполучу его, он оттолкнулся от меня.

— Что случилось? — забеспокоилась я.

— Ничего. Переоденься во что-нибудь удобное, и я отвезу тебя домой. Ты предупредила родителей, что задержишься?

Я посмотрела