Развод. Жизнь с начала - Надежда Марковна Борзакова

Ресторан, в который он меня привез, был с террасой на крыше. Там красовались пластиковые многогранники, благодаря которым внутри было тепло, но можно было любоваться нереальным видом на вечерний город. Сделав заказ официанту, мы обнялись и принялись смотреть на оживленные улицы, залитые теплым светом фонарей.

— Слушай, я как-то не могу и не хочу еще ждать, и так делал это слишком долго. Слишком много времени упустил по глупости, но больше этого не позволю, — сказал Демьян и опустился возле меня на колено, — Я хочу каждый день просыпаться рядом с тобой, смотреть, как ты готовишь завтрак на моей кухне, как пьешь кофе, смеешься… Хочу, чтоб по моему дому бегали наши дети. Хочу смотреть на тебя всю жизнь. Хочу всю жизнь тебя любить. Делать тебя счастливой… Выходи за меня замуж!

И когда Демьян надевал мне кольцо после моего “да”, показалось, что весь мир сиял так же, как пара бриллиантов в нем.

Глава 33

Владимир Сорокин

— Ой, да пожалуйста, забери и подавись! — фыркнула Доминика, швырнув ключи от подаренной им машины на пол. — И вот это тоже, — добавила к ним обручальные кольца. — У нас с Алимом завтрак стоит столько, сколько эти цацки, даже больше.

Сорокин смотрел на нее и не узнавал. Как так вышло, что его юная красавица-звезда Доминика, которую хотят сотни мужиков не только в родной стране, а и за ее пределами, но которая влюбилась именно в него по уши и согласилась выйти замуж, всего за несколько месяцев превратилась в… В… В циничную, подлую стерву, которая просто-напросто взяла и кинула его на больничной койке банально не выдержав, так сказать, бытности женой в полном смысле этого слова не только в здравии, но и в болезни. Замаскировано это, конечно, было поначалу под необходимость работать, да. И какое-то время Сорокин жил, точнее хотел жить в этой иллюзии. Но продлилось это недолго. Он же не дурак, не лох какой-то в конце-концов. Хотя, после слитых в сеть фото с Дубая, Сорокин именно таким себя и почувствовал. Тем самым лохом, которого натурально юзали, который был банальным временным ресурсом, кошельком с ушками, опять же временным, ступенькой на пути к более яркой и красивой жизни. А он этого не замечал. Не хотел замечать, ослепленный, окрученный этой хитрой стервой.

Она его из семьи увела! Разрушила его жизнь. Классную, стабильную, устроенную жизнь с хорошей, достойной женщиной, которая его любила.

— Вот и вали к своему Алиму! Учти, при разводе ни копейки не получишь! То, что мы не подписывали брачный контракт тебе никакого профита не даст. Мы пять минут женаты были…

— Оставь себе свои копейки, Сорокин. Ну или лохушке своей бывшей предложи. Они же для такой, как она целое состояние. Ой, стоп. Забыла. Она же себе уже другого нашла, да?

— Заткнись и вали отсюда! Документы о разводе почтой получишь! И чтоб я тебя больше не видел.

— И не увидишь, не сомневайся. Тошнит от тебя, — кинула напоследок стерва и, цокая каблуками, ускакала за дверь.

Сорокин в эту самую дверь запустил стоящий на журнальном столике стакан. Тот разлетелся на осколки точно так же, как его жизнь из-за этой лживой и подлой стервы. Все из-за нее! Все!

Если бы не она, жил бы до сих пор с Леной и не тужил. И она бы его на больничной койке не бросила. Ухаживала бы, поддерживала. Так, как делала это всю их совместную жизнь.

Только недавно зажившую руки прострелило болью и Сорокин, выругавшись, неловко опустился на диван и зажмурился, пережидая приступ. Как же достало! Физический дискомфорт и ограничения лишь усиливали ощущение собственной никчемности. Тот факт, какую ему компенсацию выплатит водитель сбившей его тачки и какой срок ему грозит ни капельки не успокаивали и ничего не меняли.

Что ж ему не везет-то так, а? И это самое невезение началось аккурат с момента встречи с Доминикой. Жаль, Сорокин не мог этого предвидеть. Не замечал, не хотел замечать, какая Доминика на самом деле… И какая на самом деле Ленка. Сорокин часто вспоминал о ней в эти пару месяцев. Их семейную жизнь вспоминал. Начало особенно. Как ее до одури любил, как хотел запереть ото всех и вся, чтоб только его была. И как был счастлив, когда смог это сделать. Когда домой приезжал с работы, а там каждый день она. Ждет его, старается для него, все делает, что он хочет…

Вспоминал, как проблемы в бизнесе были и они на копейки месяцами жили. От нее ни слова упрека. Только поддержка. Вера в него, когда он уже и сам в себя не верил. Фактически на одной этой вере и поддержке он тогда и вывез. Потому что никто не включился, даже отец, считающий, что выгребать за свои тупняки сын должен сам.

И потом… Хорошо же жили. Чего ему не хватало, ну? Ах, новизны и эмоций. И мяса юного, чего уж греха таить. Сорокин всегда любил молодых девчонок, да. Ну у каждого свои вкусы, что ж его казнить за это? Все ж в рамках законодательства и по обоюдке, так что…

Ну и вот получил он это самое мясо. И эмоций хлебнул сполна. Так что аж через край все. Кайфовал, да. От души и тела кайфовал, но сколько оно продлилось. Какие-то жалкие месяцы? И чем закончилось…

На что он променял Лену, свою жену, которая с ним годы в том самом горе и радости? На эмоции и мясо? На угар и азарт, на удовольствия, которым придал больше значения, чем они имели?

И вот в этом вот всем как-то упустил из виду, что ему четвертый десяток скоро. Что сам он уже не тот крутой перец, которым был раньше. И что хочется ему уже как раз того, что давала Лена. На самом деле…

И никакая она не старая. Черт, да она его на семерку моложе. Она красивая, настоящая, а не пластмассовая. Такая же, как он помнил. Красивая молодая девчонка, открытая, заботливая и какая-то особенно уютная. Девчонка, женщина, которая была его. Которая ребенка ему родить хотела. Убивалась, когда не получилось. Искренне. А он ее психотерапевтам сбагрил, чтоб не раздражала. А сам на тот момент уже…

А, черт! Как наваждение какое-то…

И вот, все осознав, он решил, что вернет Ленку. Что именно ее он любил и до сих пор