Повреждённый ген. Книга 1 - Сай Острогоров

Когда Гас швырнул меня, я случайно порезал руку о железяку. У меня пошла кровь. Появилось системное сообщение.

[Внимание! Пассивная способность «Аура бешенства» запущена.

Радиус действия: 5 км.]

Замечательно!

Химеры тут же взвыли. Их глаза обезумели. Из пастей полилась слюна. Шерсть встала дыбом.

Поле было еще горячим, но их это не остановило. Они все, как по команде, бросились в атаку. Их целью был я. Но пока они до меня доберутся, многие погибнут. Еще больше крови на моих руках.

Глава 18

Барлоу сделал пару выстрелов. Попал. Но это не остановило сотню бешеных тварей. Это не остановило даже тех, в кого он попал.

С других островков послышались крики. Хруст. И чавкающие звуки. Кого-то разорвали на части. Кольнуло чувство вины. Я дал ему по башке и спрятал подальше. Стало легче. Но зуд, где-то на границе сознания не унимался. Я еще наплачусь в подушку из-за того, что здесь случилось.

Большинство шакалов, как я и думал, бежали ко мне. Чтобы не делали ученые в той лаборатории, они жидко обделались. Если, конечно, они не искали лучший способ убивать носителей своих крафтов. Тогда у них отлично получилось.

Остальные грузчики стояли, сжимая железки, молотки и палки, надеясь, что это их защитит. Лица бледные. Все потные. Усталые. Напуганные.

— Мы все умрем! — крикнул кто-то, перед тем, как ему откусили голову.

Я был согласен. Шансов не осталось. Наша крохотная группка энтузиастов с хламом вместо оружия не продержится и минуты.

Бежать был поздно. Я бы не успел. Особенно со связанными руками. Но умирать так просто не собирался.

Я успел повредить веревку. Сделал небольшой надрез. И старался разорвать ее. Она поддалась. Я чувствовал. Или мне только казалось. Не знаю.

Хоть пульс и оставался ровным, а таймер тикал без ускорений, мне было трудно соображать, когда на меня неслась кровожадная стая химер.

Они бежали прямо на нас. Были все ближе. Поле оставалось еще достаточно горячим, чтобы парочка тварей рухнула, скуля от ожогов. Других это не останавливало.

Все мы когда-нибудь умрем. Я знал, что не доживу до старости, еще до того, как меня похитили. Не хотелось умирать в Колыбели. Но что поделаешь.

Я поднялся на ноги. Сделать это со связанными за спиной руками было не так-то просто. Пришлось постараться. Вышло не с первого раза.

На меня больше никто не обращал внимания. Делай что хочешь. К сожалению, слишком поздно. Стая уже была совсем рядом.

Я огляделся. Кругом догорающее поле. Химеры. Парочка каперов вдалеке. Сражаются из последних сил. Борются за свои жизни. Грузчиков бросили на произвол судьбы. Каждый сам за себя.

Никто не пришел. Тихон и остальные не пришли. Каперы из других команд, отправившиеся охранять периметр и не допустить этого, — не пришли. Нас бросили умирать.

Правду говорил Барлоу. Когда стало жарко, каперы думали о спасении только своей шкуры. На грузчиков всем было плевать.

Первая тварь была самой быстрой. Обогнала остальных. Лапы обожжены. Шерсть на боках подпалена. Глаза бездонные и темные, как коридоры заброшенных уровней. Наполнены злобой. На мохнатой бороде висит вспенившаяся слюна. Огромные клыки готовы рвать плоть.

Она прыгнула прямо на меня. Остальных, словно и не видела. Я встал ровно. Грудь колесом. Подбородок вверх. Смотрел в глаза смерти.

Мне должно было быть страшно. Я хотел, чтобы мне было страшно. Но нет. Чертовы высоколобые ученые! Испоганили мне не только жизнь, но и смерть.

Удар.

Передо мной встал Барлоу с луком. Стрел у него не осталось, и он перехватил его как дубину. Хорошенько приложился прямо в голову твари. Не убил, но оглушил.

Снова спас меня.

Я посмотрел на его лысину. Потная. Покрасневшая. Но, мать вашу, героическая до последнего волоска. У меня чуть слезы на глаза не навернулись.

Но, к моему большому сожалению, все его попытки уберечь меня были бесполезны. Другие шакалы приближались.

Я почувствовал, как кто-то взял меня за руку. Обернулся. Это оказалось сложно — крафт впился в позвоночник. За моей спиной, на коленях, стоял Рай и латал порез на руке.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— То, что могу, — ответил он дрожащим голосом.

Поднял на меня глаза. В них ужас. Лицо белое, как стены лаборатории. Даже еще белее.

Парень был напуган до чертиков, но не сдавался. Я это уважал.

— Развяжи меня, — попросил я. — Буду драться.

Он кивнул. Пальцы его не слушались. Задеревенели. Пришлось подождать. Но он справился. Мои руки были свободны.

Осмотрел рану. Кровь больше не шла. Порез закрывал толстый слой лимфогеля. Рай и в этом преуспел. Отличный он парень. Если выживем, подружимся.

Я оглянулся на поле и понял — не выживем.

Стая уже была здесь. Не один зарвавшийся шакал. Десятки. За ними еще столько же. Остальные тоже на подходе. Как бы мне ни хотелось верить, что кучка грузчиков справится с целой стаей химер уровня D, этого не случилось.

Мы не справились.

Даже дубина-лук Барлоу был не в силах спасти ему жизнь. А защитить кого-то от целой стаи — тем более.

Я решил, если смерть неизбежна, то умру на своих условиях. Так как мы мечтали с Орри — в бою с химерами.

В наших фантазиях, конечно, все выглядело по-другому. Было меньше слез, крови, соплей и криков. Больше героизма, отваги и мертвых химер. Мать говорила, что однажды настанет день, когда реальность убьет все мои мечты и фантазии.

— Когда это случится, сожми покрепче зубы и иди дальше, — говорила она.

Я, как всегда, плохо слушал. Был мелким. Вертелся и отвлекался. Мне хотелось гулять. За невнимательность получил ледяной, пробирающий до костей взгляд. До сих пор его помню. Он мгновенно сделал меня взрослее. Я затих. Стал слушать в оба уха.

— Запомни мои слова. Всегда иди вперед.

И я запомнил. Мать плохому меня никогда не учила. Возможно, я плохо учился. Но это не ее вина.

Я нашел железную палку — обломок чего-то уже неважного. Взял ее. Прикинул вес. Сойдет. Когда-то наши предки сражались дубинами, как мы сейчас. И крафтов у них не было.

Пришла пора умирать.

Я вдохнул в последний раз. Глубоко. Полной грудью. Воздух был чистым. Его было много. Выдохнул и спрыгнул с островка.

Босые ноги обожгло. Но не сильно. Такую боль я мог терпеть. Первый ряд химер был в трех метрах от меня. Они не останавливались. Время стало тягучим, как разогретая резина. Шло медленно.

— Ну,