Повреждённый ген. Книга 1 - Сай Острогоров

Каждый раз, когда я видел, как каперов выворачивало после введения эхо-кода, мне было тяжело. Не любил наблюдать за страданиями других. Но как бы больно им ни было, я всегда верил, что оно стоило того. Сила, которую они получали, стоила страданий, которые им приходилось терпеть.

Я без понятия, что происходило со мной. Без понятия, что сделал мой крафт. Но, что бы это ни было, я испытал самую сильную боль в своей жизни. Даже постоянные уроки матери не подготовили меня к такому.

Она всегда твердила, что боль — это ступень на пути к силе. И чем сильнее боль, тем сильнее я стану. Судя по тому, что я испытал в тот момент, я должен был стать всемогущим.

Этого не случилось.

Как только боль утихла, появилось еще одно системное сообщение.

[Внимание! Доступна новая способность: «Реактор» (уровень 1).

Описание: Созданная на основе сыворотки СР-10 способность усиливает… #&!^@#%$!…

Ошибка!

…повышает температуру тела…

Данные не полные. Идет анализ…]

[Активация «Реактор»(уровень 1)…

Ошибка!

Пульс истощен.

Экстренная активация.

Используются ресурсы организма-носителя…

Время жизни сокращено.

Активация прошла успешно.

Усиленная базовая способность: регенерация.

Время активации: 20 сек.]

Как только появилось последнее сообщение, я почувствовал, что жар уменьшился. Тело стало легче. Кожа начала зудеть.

Я не останавливался. Продолжал идти.

Ступать было проще. Вернулись силы. Зрение прояснилось. Я увидел Барлоу и остальных. Они оказались совсем близко. Прибавил шагу.

Подошел к ящикам. Закинул оплавленный буй. Взобрался сам. Комбез обгорел не сильно. Из чего их делают? Кожу обдувал легкий ветерок. Приятно.

Я посмотрел на руки. Ожогов не было. Проверил грудь, ногу — чисто. Все зажило. Опять. Как тогда, после лаборатории.

Остальные смотрели на меня с ужасом. Кто-то пятился к краю. Кто-то шептал давно забытые молитвы. Барлоу крепче сжал лук. Другая рука держала стрелу. Старый грузчик в любой момент готов был наложить ее на тетиву и выстрелить.

Они боялись меня.

Это было плохо, но переживать не было времени. Чтобы там не активировал крафт, это отгрызло у меня еще один огромный кусок жизни.

Я проверил таймер.

[Время жизни: 2 д. 3 ч. 54 мин… 38 мин… 22 мин…]

Три дня! Я потерял три дня жизни за час. И таймер продолжал тикать на огромной скорости. Нужно было срочно принимать меры.

Я направился к Барлоу. Он отшатнулся. Наложил стрелу и прицелился. Я поднял руки, хотел сказать, чтобы он меня вырубил. В прошлый раз это помогло остановить бешеный пульс. Но сказать не успел. Кто-то ударил меня по затылку.

Этого я и хотел.

Перед тем как потерять сознание, услышал голоса:

— Его надо убить.

Да вашу ж мать!

Глава 17

Меня связали. Не знаю, сколько я был без сознания. Дышал тяжело. Казалось, что жар усилился. Я снова его чувствовал. Чтобы не сделал крафт, это больше не работало.

Тот, кто меня связал — перестарался. Веревки резали запястья. И с чего бы им вообще меня связывать? Я же ничего такого не сделал. Ну исцелился за несколько секунд. Подумаешь. Необычное дело. Согласен. Но это не повод меня связывать.

— Его надо убить! — снова этот голос.

Я приоткрыл глаза, чтобы разглядеть получше гада, желавшего моей крови.

Это был тот старый грузчик. Самый старый в нашей команде. Именно он поджег чертово поле. Я тебя запомнил.

— Мы не будем его убивать, Гас, — голос Барлоу.

Я думал, он будет только рад избавиться от меня. Возможно, Тоби был прав, и он неплохой мужик. Просто нервный.

— Он шпион! — не унимался старик.

Это еще что? Я думал, их напугали мои способности. Если честно, они меня самого доводили до мурашек. Но шпион? Откуда это взялось?

Этот Гас сошел с ума.

Пока они спорили, я попытался растянуть веревки. Не вышло. Они только сильнее впились в руки. Еще немного и снова пошла бы кровь. Этого я не хотел.

После того, что случилось, чем бы оно ни было, все раны на теле зажили. И химеры немного успокоились. Выглядели не такими злобными. Перестали бросаться в огонь, скулить, и выбегать обратно с опаленной шерстью.

Если подумать, то это было очень глупое решение с моей стороны — бежать по горящему полю. Можно было попытаться добраться до реки. Да, она дальше. Намного дальше. И меня бы, скорее всего, сожрали на полпути. Но там было больше шансов выжить. И чем я только думал?

Решение было необдуманным, поспешным, безумным. Я не должен был выжить.

Все уроки матери вылетели из головы. Хорошо, что она не видела. Ее бы это огорчило.

Жар от горящей травы не давал химерам подойти. Но уходить они не собирались. Твари успокоились. Разлеглись у опушки леса. Ждали.

Поле рано или поздно догорит. И они это понимали. Оставалось только набраться терпения.

Их ждал настоящий пир. И мы были главным блюдом. Хорошо прожаренные, запекшиеся люди — деликатес для обитателей Колыбели.

Здесь была не только наша команда. Выжило немало других. Как только трава загорелась, каперы взобрались на ящики, скинув парочку грузчиков в огонь. Места всем не хватало. А человеку в крафт-броне нужно много пространства.

Погибло слишком много людей.

Не мое дело. У меня своих проблем хватало. Но где-то глубоко я не мог отделаться от мысли, что все это моя вина. Я стал причиной этому безумию. Поганое чувство. Мне оно не нравилось. Я утопил его, как и остальные.

Это моя вина. Да. Но я не мог с этим ничего сделать. Не мог исправить. Не мог вернуть утраченное. Надо было продолжать жить. А гнобить себя за то, что случилось против моей воли, у меня не было времени.

Жить мне оставалось чуть больше двух дней.

Это если старый Гас не уговорит Барлоу и остальных меня прикончить. Он так настаивал, что в какой-то момент я начал думать, будто в его словах был смысл.

Если я шпион, то меня надо убить. Это логично. Вот только я не знал, чей я шпион, и за кем тут можно шпионить. «Чебурашка»? Это захудалая КТК с нижних уровней отдаленной станции с окраин луны, до которой никому нет дела. Компания и так доживала свои последние дни. У нее не было ничего, что могло бы заинтересовать людей, которым по карману нанять шпиона.

Всему бреду про тайных агентов было только одно разумное объяснение. Он просто испугался меня до усрачки.

Я бы сам испугался, если бы увидел, как человек горел заживо, а потом все раны и ожоги