Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– Говори, – сказал Хродир.

– Плохой ты рикс, – прищурился Гронтар, – Курсто лучше был.

Хродир приложил все усилия, чтобы сохранить спокойствие, но рукоять секиры сжал крепко, до хруста в пальцах.

– Поясни, – жестко сказал он.

– Ты не дал нам добычу, – будто выплюнул сарпеск, – ты слишком алчен для рикса, родич. Ты забрал всё себе.

– Я не взял себе ничего, – сжав зубы, ответил Хродир.

– Ты взял себе и марегов, и рафаров, – так же сжал зубы Гронтар, – а нам-то что с этого? Ладно там, твоим вопернам – ты дал им пограбить наш Сарпесхусен, они, мож, и этим довольны. А нам? Ты же и наш рикс, тебя же считают сарпескариксом, или забыл? Зачем мы идём за тобой? Зачем мы сражаемся за тебя? Где наша добыча, рикс?

Хродир смотрел на сотника жестким взглядом, но молчал.

– Чего молчишь? – спросил Гронтар, – мы победили для тебя, где наша добыча?

– Какую добычу ты хочешь? – глаза Хродира наливались кровью, – говори!

– Дай пограбить завоеванных тобой, – прорычал сарпеск.

– Рафары дрались на нашей стороне, хоть я их и покорил, – сказал Хродир, – им мне тоже дать пограбить?

– А они не против будут забрать свое у марегов, – злобно усмехнулся Гронтар, – то, что два лета назад мареги забрали у них. Мы рафаров не тронем, они с нами кровь проливали. А вот без марегского добра мы оставаться не хотим, – Гронтар медленно покачал головой, хрустя напряженной бычьей шеей.

От сарпеска несло – или, скорее, разило – пивом и луком, но стоял он на ногах весьма уверенно. Рука его лежала на оголовке рукояти меча, но могла в любой момент перетечь на саму рукоять и выдернуть клинок из ножен. Сотник тяжело, напряженно глядел в глаза Хродира, и его ноздри раздувались от дыхания, будто у разгоряченного коня.

– А мне нужны мареги, – сказал рикс, – и лучше, чтоб желали они не только отомстить мне и вообще нам.

– Нам? – нахмурился сарпеск.

– Моей дружине, – жестко сказал Хродир, – забыл, что ты – мой дружинник?

– Я-то помню, – ответил Гронтар, – это ты, рикс, об этом забыл.

Сарпеск вздохнул.

– Что нам – то есть твоей, рикс, дружине, – продолжил воин, – даст то, что мареги будут с нами? Тебе-то – понятно, ты станешь риксом трех племен, что еще никому до тебя, насколько я помню, не удавалось; а вот нам, дружине твоей, что с этого?

– Чем сильнее я, тем сильнее вы, – сказал Хродир, – у марегов после боя где-то полсотни дружины осталось, пусть сейчас они и ранены. Что, они лишними будут?

– Если мы в поход не пойдем – то лишними, – нахмурился Гронтар, – что их зря кормить? Лучше нам их хлеб отдай.

– А если пойдем? – спросил рикс, – в поход? За добычей? Вместе с марегами нас хватит, чтобы ждать Сегварового дара при походе на любого из наших соседей, верно?

Гронтар пошевелил губами, а на лице его отразилось нечто вроде понимания.

– В общем, так, – сказал воин через несколько мгновений раздумий, – делай, как знаешь, но учти: если до следующей зимы мы в поход не пойдем – заметь, в поход за добычей, как Богами и Предками завещано, а не за новым племенем, как ты поступаешь – мы тебя за настоящего рикса считать не будем.

Сарпеск снял ладонь с яблока меча и сложил руки на широкой окольчуженной груди.

– Это как? – спросил Хродир, – ты хочешь нарушить Клятву Крови?

– Нет, – ухмыльнулся Гронтар, – я поклялся в верности тебе, как риксу. Но я повторю еще раз, Хродир из вопернов, – воин особенно нажал на последние слова, – рикс ведет дружину, но дружина выбирает рикса. Если ты не поведешь нас, куда нам надо – мы поставим другого рикса.

– То есть – не дам пограбить?

– То есть да, – сказал сарпеск, – на то ты и рикс, чтобы вести нас за добычей.

Хродир поднял тяжелый взгляд, вперив его в голубые глаза дружинника.

– Ты сейчас от себя говоришь или от сарпесков? – спросил рикс.

– И от себя, и от сарпесков, – произнес Гронтар, – дружинники вопросы задают мне, а я на них ответы не знаю. Зато ты – знаешь, и я пришел к тебе за ответами.

Хродир подвигал челюстью.

– Передай дружине, – медленно сказал рикс, – поход будет. И если они, храбрые сарпески, сами себе в кашу не нагадят – то есть марегов без надобности грабить не будут – то шансов на победу у нас будет куда больше. Понял?

Гронтар усмехнулся, развернулся и направился к двери.

– Понял, – сказал он, обернувшись в пол-оборота, – и я верю твоему слову, рикс. Не подведи сарпесков, Хродир Сарпескарикс.

С этими словами Гронтар скрылся за дверью, а Хродир, тяжело вздохнув, вогнал секиру в доску пола – сталь вошла в дерево с резким вибрирующим звоном.

Хродир встал и вышел из зала, направившись в покои Ремула – только Ремул, похоже, мог сейчас дать дельный совет. Проведать названного брата стоило хотя бы и потому, что тот уже начал вставать со своего ложа.

– Куда спешишь, супруг мой? – раздался голос Фертейи, и жена рикса вышла навстречу Хродиру, шедшему одним из длинных коридоров Таргстенова терема.

Фрурикса сарпесков была одета очень ярко – шелковый синий сарафан с оторочкой тесьмой был накинут на блузу в вертикальную красно-белую полоску. Вместе эти вещи смотрелись по-варварски роскошно. Темно-медовые волосы Фертейя перехватила золотым обручем. Ни этой одежды, ни этого обруча Хродир раньше у жены не видел. Похоже, она нашла в тереме Таргстена сундуки, забитые женскими украшениями и нарядами, хорошо севшими на ее пышную фигуру.

– К Ремулу, – сказал Хродир, – поговорить с ним надо.

– А со мной поговорить не хочешь? – спросила Фертейя, – а то я тебя только на пиру вижу, когда ты с другими разговариваешь, да ночью – когда ты уже спишь.

– Хочу, – сказал Хродир, – но о деле.

Фертейя улыбнулась, взяла рикса за руку и повела к выходу на