Вторая мировая война. Политэкономия истории - Василий Васильевич Галин

задержек и оговорок признало и ратифицировало пакт Келлога, был Советский Союз. Более того он предложил своим непосредственным соседям (Польше, Литве, Эстонии, Латвии, Румынии, Финляндии, Персии и Турции) ввести пакт в силу немедленно, не дожидаясь всеобщего признания.

Однако скоро наступило разочарование, как докладывал нарком иностранных дел М. Литвинов Сталину в мае 1930 г.: «В настоящее время всем ясно, что пакт Келлога никакого влияния на разоружение не оказал. Англо-французское морское соглашение…, англо-американское соглашение, закончившееся Лондонской конференцией, с ослепительностью молнии показали, что, несмотря на десятилетние разговоры в Лиге наций о разоружении и на пакт Келлога, капиталистические государства намерены и впредь строить свои внешнеполитические планы и взаимоотношения на соотношении военно-морских сил, на учете новых войн…»64.

Французы не строили иллюзий и начали вкладывать миллиарды в постройку оборонительной линии на границе с воинственным соседом. За 1928–1935 гг. на укрепление границ будет ассигновано 4,5 млрд франков чрезвычайных кредитов. Военные расходы Франции в этот период составляли 4–6 % ВВП.

20 сентября 1932 г. президент США Г. Гувер заявит, что Версальский договор касается только Европы65. А в 1935 г. принцип американского изоляционизма будет закреплен в Законе о нейтралитете.

Репарации

Эгоистические интересы обыкновенно вызывают самообман. Жадность бывает слепа. Нельзя доверять эгоизму и корыстолюбию, чтобы обеспечить мир. Эгоизм не обеспечивает в мире ничего, что стоило бы оберегать. Эгоизм выплачивает высокие дивиденды, но растрачивает капитал…

Д. Ллойд Джордж66

Репарации внешние

Человечество не доросло еще до действительного проведения в жизнь начал «объективной» справедливости… каждый народ защищает свою «субъективную справедливость», свое «субъективное понимание права».

Н. Головин67

Принцип репараций, утвержденный в соглашении о перемирии, гласил, что Германия возместит весь убыток, причиненный немцами гражданскому населению союзников и их имуществу. Однако после заключения перемирия европейские представители Антанты потребовали включить в репарационные платежи, помимо ущерба гражданских лиц еще и косвенные убытки, и военные расходы, тем самым, по сути, превратив репарации в контрибуцию.

Британская комиссия по исчислению репараций, составленная из ведущих представителей правительственных, деловых и научных кругов (отражая мнение Объединенных торговых палат и Федерации британской промышленности) исчислила общую сумму только прямых расходов союзников на войну в 24 млрд ф. ст., проценты по этой сумме составляли 1,2 млрд ф. ст. ежегодно. Таким образом, общая сумма репараций исчислялась в 40 млрд ф. ст. (177 млрд долл.)68 Министр финансов Франции определил общую сумму немецких компенсаций в 200 млрд долл. с выплатой в течение 34 лет69, американцы остановились на – 22 млрд долл.70

Ллойд Джордж назвал эти цифры: «дикой и фантастической химерой»71. Общая сумма компенсаций, которую требовали Лондон и Париж72, была эквивалентна 265–300 тыс. тонн золота73, и в 2,5 раза превосходила величину довоенного национального богатства Германии74, или в 200 раз – сумму, которую французы заплатили немцам в 1871 г. и которую французы считали тогда чрезмерной75. Тем не менее, 27 февраля 1919 г. «англичане и французы пожелали невозможного, требуя, чтобы Германия оплатила всю стоимость войны…»76.

Лидеры обеих оппозиционных партий британского парламента: либералов и лейбористов, обещали заставить Германию заплатить за все «до последнего фартинга»77. Не отставала, по словам итальянского экс-премьера Нитти, «наглая и невежественная пресса, которая обманула общественность, убедив ее в том, что Германия может платить 20 или 25 миллиардов долларов в год»78. Общество «не удовлетворено термином «предел платежеспособности», который может означать все и ничего…, – заявлял газетный магнат Нортклиф, – Опасаюсь серьезных волнений в стране по этому поводу»79. За безусловную выплату репараций выступил даже такой консервативный и авторитетный журнал, как «Экономист»80.

Во Франции министр финансов Л. Клоц, по словам Ллойд Джорджа, «возбуждал неосуществимые надежды» и с упорством «всегда отстаивал взгляд, что Германия может и должна заплатить полностью… Весьма способные люди, как Тардье (будущий премьер-министр) и другие почтенные французские государственные деятели, в том числе Думер, впоследствии президент республики, разделяли этот взгляд»81.

Ллойд Джордж сам виноват в этих непомерных требованиях, заявлял в ответ Кейнс: «Они заплатят за все», он сделал лозунгом своей избирательной кампании. «Политический инстинкт не подвел Ллойд Джорджа. Ни один кандидат не мог противостоять этой программе»82. «Не к чему порицать политических деятелей, – оправдывался Ллойд Джордж, – Если они не поведут за собой общественное мнение, которое лишь одно дает им авторитет, они непременно потерпят неудачу»83. «Мы, – пояснял Ллойд Джордж, – явились в Париж уже связанные неоднократными заявлениями по поводу мирных условий, обеспечившими нам поддержку народа и его готовность идти на жертвы, что только и дало нам возможность продолжать борьбу до полной победы»84.

Европейские «премьер-министры далеко не обладали полнотой верховной власти, – подтверждал Хауз, – Разбудив во время войны народные страсти, – а это являлось изведанным средством воюющих сторон, – они породили франкенштейнское чудовище, перед которым они теперь сами были беспомощны. Они могли идти на компромисс, если они были достаточно искусны, но уступать им не позволили бы»85.

Действительно, на всем протяжении конференции английская и французская пресса обвиняла своих премьер-министров в том, что они обманули доверие своих избирателей «позволив Германии легко отделаться»86. А лидеры оппозиции, по словам Ллойд Джорджа, «проявляли исключительную готовность воспользоваться любым недовольством среди сторонников правительства, чтобы вступить в сношение с недовольными и добиться свержения кабинета»87.

При этом союзники сами признавали невозможность удовлетворения Германией всех претензий победителей. Этот факт фиксировала ст. 232 Версальского договора, в которой отмечалось, что «союзники и ассоциированные члены признают, что ресурсы Германии… неадекватны требованию компенсации всех потерь и убытков»88. Финансовый советник президента Вильсона Н. Дэвис, оценивал текущие платежеспособные возможности Германии в 3 млрд. ф. ст., а максимальные, с частичным покрытием в немецких марках, в 6 млрд ф. ст. При этом в американском меморандуме отмечалось: «целесообразно ли с политической точки зрения потребовать от Германии такую большую сумму…, все это может в конце концов повлечь за собой отказ от мирного договора и привести к нарушению всеобщего мира»89.

Советник президента Хауз вообще считал бесполезным пытаться исчислять величину репараций: «Несомненно, что они были больше того, что Германия могла бы уплатить без разрушения экономической организации Европы и поощрения германской торговли за счет самих союзников. Весь мир только выиграл бы, если бы Германия сразу уплатила своими ликвидными средствами»90. К подобным выводам, приходил и Кейнс: «страны Европы находятся между собой в такой тесной экономической зависимости, что попытка осуществить эти требования (выплаты репараций Германией) может разорить их»91.

Для Европы, утверждал