Древесный маг Орловского княжества 13 - Игорь Павлов

— Война с поляками не исключение, — продолжает Дарья поклёп. — Это тоже твоя вина.

— Здесь не соглашусь.

— Если бы не было тебя, не было бы и войны. Не было бы стремлений у Сигизмунда идти сюда за этим проклятым Зерном. Тебе всего — то нужно было не срывать помолвку Василисы и его сына. Она тоже виновата… но ты больше.

— Ты не первая, кто обвиняет меня во всех бедах.

— Потому что на наших устах истина. А ты ищешь оправданий. В словах, в делах. Ты хочешь исправить свои ошибки, умаслить крестьян. Но ты не можешь понять одного, никакие твои чудеса и блага не вернут их детей и мужей.

— Я понимаю.

— Не понимаешь, — бросила с ухмылкой. — Ты продолжаешь своё проклятое дело. И никто тебе не указ, никто не господин. Знаешь… я поняла, каков твой истинный план.

— И каков же?

— Все эти твои новшества неспроста. Ты переделываешь наш мир под свой грязный и мерзкий мирок, из которого ты сбежал.

— И откуда же я сбежал? Могута тебе рассказал об этом? Может, от кто — то другого узнала? — Поинтересовался, затаив дыхание.

Не думаю, что Люта бы ей проболталась. А кто ещё знает? Белка?

— Тимофей Иванович считает, это вряд ли Навь, хотя ты с ней тоже связан, — отвечает Дарья, разговорившись не на шутку. — Думаю, твой мир пострашнее будет. Признайся уже, и делай со мной, что хочешь. Я ничего не боюсь. Могута за меня отомстит.

Ах да, она ж не в курсе, что он уже мёртв.

Самое страшное, что я и сам понимаю — многие жертвы на моей совести, людей не вернёшь, горе не исправишь. Но я могу предотвратить ненужные смерти в будущем.

— Не буду отрицать, что по моей вине погибли многие, — соглашаюсь. — Но разве до меня крестьяне не умирали от нечисти, которой здесь всё кишело?

— Умирали, но это естественный процесс, — Дарья заговорила уже, как Могута. Похоже, он хорошо промыл ей мозги.

— Ты говоришь, что из — за меня погибли многие, — продолжаю с наездом. — А скольких я спас, искоренив упырей, волколаков и леших? Что если бы Зерно изъял кто — то другой? И ключ, и подсказка — были под носом у вас. Если не твой Могута, то поляки бы до него вскоре добрались. Они и без моего участия подбирались к Малорыжково, я нашёл переписку у сосковского барона, свидетельствующую об их осведомлённости.

— Если бы да кабы — рассуждаешь, как маленький, — выдала Дарья сварливо. — Знай, мы бы всё сумели предотвратить.

— А со мной что — то оплошали, — хмыкнул.

— Ничего, на этот раз сдюжим, — заявила магичка.

И что — то мне вдруг больно стало. Наверное, от осознания, что всё это время меня обманывал близкий человек. Точнее тот, кто притворялся близким.

— Лицемерная сука, — бросил в сердцах. — Больше у тебя нет ни земель, ни титула, ни дома. Всё, что у тебя осталось — этот плащ. И то по моей милости. Ты столько раз могла поговорить со мной откровенно, и мы бы решили что — то вместе. Обсудили…

— Закрой уже свой рот, — фыркнула предательница. — И делай то, зачем явился. Но знай, за меня отомстят. Да и без того Боги сполна накажут тебя, ты это скоро поймёшь. Я всем сердцем желаю, чтоб твоя Василиса родила урода, переняв твою поганую породу, тогда люди увидят истинное лицо своего короля.

— Ты всё это время притворялась, да?

— Наконец — таки понял, — оскалилась магичка.

— Хочу аплодировать, стоя. Ты так искусно изображала слёзы радости на церемонии награждения.

— Дубина, моё сердце обливалось кровавыми слезами, когда я получила от тебя такую блажь. Ты заставил меня быть причастной, все те смерти по твоей вине… ими уплачено за мой титул и земли. Ты хуже самого коварного змея.

— Уже непричастна, потому что у тебя больше нет ни земель, ни титула, — напомнил.

— Подавись. Я и не питаю надежд, что выживу. Исполни задуманное и избавь меня от своей поганой рожи, — огрызнулась.

Теперь я увидел эту девушку совершенно с другой стороны. Ну и мразь же я пригрел. Всё это время она вынашивала коварный план, и без колебаний готова была покончить со мной. Она хотела разрушить всё, что я построил. Она пожелала, чтобы у меня родился уродец. Такое нельзя прощать. Всё могу стерпеть, но не посягательство на моего ребёнка. Любому другому я бы уже вырвал язык за такие речи.

Когда резко поднялся, Дарья едва заметно вздрогнула, но скривилась ещё сильнее.

Ударил в дверь, и мне живенько открыли, но я не вышел, а затребовал:

— Ключи давай.

Мне сунули связку, держа за нужный.

— Вот этот, ваше величество. Что прикажете?

— Закройте с той стороны и не заходите, что бы ни случилось. Что бы вы ни услышали, — прошипел я, и матёрый стражник с ужасом в глазах спешно закрыл дверь обратно.

— Что, ирод? Решился, ну давай! — Взвизгнула Дарья, но вжалась в угол камеры лишь сильнее.

Когда я стал скидывать с себя снарягу и расстёгиваться, магичка встрепенулась.

— Что ты собрался делать? — Заволновалась.

— Сейчас узнаешь, предательница, — позлорадствовал её беспокойству, разбрасывая обувь, а следом сдирая и штаны с трусами. — Считаешь, что тебе больше нечего терять?

— Не трогай меня! — Закричала. — Могута узнает! И тебе несдобровать!

Встав у решётки, я вытащил из омута его башку, которую сразу и обнажил, раздвигая прутья корзины. Трофей повис на волосах на вытянутой руке, безглазым лицом в сторону Дарьи. Сука сразу и прикусила язык, узнав своего покровителя.

— Ты… ты убил его, — прохрипела, переполняясь ужасом.

Отбросив башку, я открыл калитку и вошёл. Сдёрнув с узницы плащ, сразу взял грубо за шикарные волосы. Дарья брыкалась до первой пощёчины. Затем она ещё раз попыталась оказать сопротивление, когда я уже перевернул и загнул её, как надо. Но стоило засадить, барьер осыпался. И дело пошло, хоть и туго.

Тихие рыдания сменяются всхлипами, затем уже проклёвываются сдержанные стоны. Не знаю, как я не разорвал её ещё. Ведь она оказалась девственницей. Бывшей девственницей.

А теперь я просто делаю ей ребёнка. И пусть носит в себе моего урода, какого пожелала Василисе.

Сделав дело, выхожу из клетки без лишних слов. Если вначале это была подлая предательница, коварная тварь, замыслившая измену, то теперь она стала простым женским телом. Мясом, которое даже трогать больше не хочется, несмотря на неё сексуальную привлекательность.

Когда закрыл клетку, она так и осталась лежать голая на боку, тихонько всхлипывая. Не шелохнулась, пока не оделся. А когда потянулся к двери