Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

него сын двадцати лет. Живет неподалеку от Дансмюра, в пятнадцати минутах езды от ее дома. Билли-Перл хотела знать, какой он из себя. Высокий, с карими глазами и красивыми руками; молчаливый, но с замечательным чувством юмора. Наездник, разумеется, никудышный, но…

— Поняла-поняла, — рассмеялась Билли-Перл.

— А что у тебя? — спросила Полин. — Все еще встречаешься с тем заводчиком? Или вы расстались?

Личную жизнь подруги, как всегда, омрачали всевозможные сложности. Полин слушала ее не перебивая.

Тем временем они подъехали к Рино.

— Я знаю, что ты сейчас скажешь: не узнаю своего Рино, — усмехнулась Билли-Перл, обводя рукой небоскребы, которые высились со всех сторон.

Она была совершенно права: маленький городок с десятью тысячами жителей, куда в сороковых годах приехала маленькая Полин, изменился до неузнаваемости: разросся, наполнился людьми и машинами. Теперь его население насчитывало двести тысяч человек, большинство старых домиков с кровлей из гонта — как у дедушки Полин на Вашингтон-стрит — снесли и заменили офисными зданиями, жилыми комплексами и торговыми центрами. По мнению Полин, Рино утратил былое очарование. Только горы со снежными вершинами на горизонте остались прежними.

Квартал вокруг гостиницы «Мэйпс» был оцеплен силами правопорядка. Между Второй Восточной улицей, Центральной улицей и Норд-Сьерра-стрит все было заблокировано, но Билли-Перл удалось пересечь реку по Эрлингтон-авеню и в последнюю минуту припарковаться рядом с Уэст-Либерти-стрит. Подруги поспешили присоединиться к толпе, собравшейся на южном берегу реки Траки. Стоя перед мостом на Вирджиния-стрит, с высоты Милл-стрит они прекрасно видели весь северный квартал и обреченную гостиницу. Подругам пришлось поработать локтями, чтобы пробиться в первые ряды и оказаться метрах в пятистах от «Мэйпса». Полин поразило количество народа: интересно, сколько здесь людей? Одна, две тысячи? «Больше, намного больше», — ответила Билли-Перл, впечатленная не меньше подруги, и махнула рукой в сторону многочисленных репортеров с камерами. «Снос гостиницы не оставил общественность равнодушной, — подумала Полин. — Многим захотелось приехать».

Стоя перед камерой, какой-то журналист подробно описывал, как будет взорван «Мэйпс»: в опорных колоннах пяти этажей пробито четыреста отверстий, в общей сложности в них заложено пятьдесят килограммов взрывчатки. В итоге здание высотой сорок метров буквально рассыплется в воздухе. Толпа слушала репортера открыв рот.

Полин заметила несколько знакомых лиц и почувствовала легкое волнение. Впрочем, имен пришельцев из прошлого она вспомнить не могла, поэтому просто кивала им и улыбалась.

Рядом с Полин и Билли-Перл стояла молодая женщина в синей шапочке. Со слезами на глазах она стала рассказывать, что ее отец долгие годы работал в казино «Мэйпс» и в дни выплаты жалованья часто брал ее с собой. Но теперь красочная страница истории Рино будет стерта! Гостиница заслуживала лучшего, чем стать горой обломков.

— Такое красивое здание! — воскликнула женщина. — Да вы только на него посмотрите!

Она прибавила, что «защитники» боролись за отель до последнего, некоторые из них и сейчас скандировали: «Спасите „Мэйпс“!» После взрыва они устраивали поминки с игрой на волынке.

Женщина, стоявшая за Полин и Билли-Перл, слушая этот разговор, пожала плечами и вздохнула. По ее мнению, не стоило цепляться за прошлое. На протяжении двадцати лет гостиница приходила в упадок, и ее никак нельзя было назвать красивой. Так что да здравствует прогресс и обновление Рино!

Рядом стояла веселая компания из Оберна, штат Калифорния. Друзья приехали покататься на лыжах, посмотреть матч и увидеть взрыв гостиницы.

— Будет что-то феноменальное! — сказал один из них с улыбкой. — Лучше, чем в кино.

Полин обратила внимание, что многие с гордостью держат красные кирпичи и сертификаты с логотипом гостиницы, удостоверяющие их подлинность. Логотип — два ковбоя на мустангах — она узнала с первого взгляда. Кирпичи чем-то напоминали хлебцы, которые продавались по доллару на углу улицы.

— Хочешь сувенир на память? — спросила Билли-Перл.

— Нет, — ответила Полин и подумала: «А может, все-таки хочу?»

До них долетали обрывки разговоров: «А ты помнишь?.. На каком это этаже?.. На седьмом… Нет, на пятом!.. Ай-ай-ай, молочный коктейль в стаканчиках, лучший в мире… А мне больше нравился зальчик для мероприятий… Мы там праздновали тридцатилетие Кэтлин, веселились до упаду… А помнишь Эдди, он был такой милый, работал с телефонистками?.. Слава богу, Миранда не видит этого ужаса, она бы так плакала… Свадьба Барбары и Джо была потрясающей, мы танцевали всю ночь… Что ни говори, а это был высший класс… А ты помнишь, как Рики выиграл в казино? Никогда этого не забуду!»

Не слушать все это было просто невозможно. Опираясь на руку сиделки, пожилая дама показывала дрожащим пальцем на застекленный бар и говорила, что там на студенческом балу познакомилась с мужем. Полин обратила внимание на немолодого мужчину; он был один и держал в руках красную розу. Пристально вглядывался в фасад здания. Почему он пришел сюда сегодня? Какую историю не смог забыть?

Полный мужчина лет шестидесяти подошел и вежливо спросил, не Полин ли она. С ним были жена и дети. Полин совершенно его не помнила, но, чтобы не обидеть, сделала вид, что помнит. Его звали Нейт, когда-то он работал с Максом в отделе бронирования. Макса Полин смутно припоминала. Хлопнув себя по животу, Нейт засмеялся: в те времена он не таскал такое пузо, да и волос было побольше. Полин тоже рассмеялась.

— Мы называли тебя Француженка, как сейчас помню, — весело продолжил Нейт и игриво подмигнул ей, что, кажется, не понравилось его жене.

— И правильно, я же родилась в Париже, — отозвалась Полин.

Серое небо еще больше нахмурилось, надвигался снегопад. Люди жались друг к другу, защищаясь от холода. Полин взглянула на часы. Уже почти восемь. Словоохотливый Нейт рассказал, что опечаленные владельцы гостиницы тоже здесь. Они не сумели спасти свой любимый отель.

Полин размышляла, как избавиться от общества Нейта, как вдруг в коренастом бородаче, который встал перед ними, с радостью узнала своего сводного брата Джима. Он не сомневался, что они здесь увидятся, но все-таки шутливо пожурил Полин за то, что она не предупредила о своем приезде. Вмешалась Билли-Перл: это ее вина, это она вытащила Полин в Рино и… ни о чем не подумала.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Джим, ласково обнимая Полин. — Рада, что приехала сюда?

Джим был как две капли воды похож на Дага Хаммонда, своего покойного отца: та же лукавая улыбка, ясный взгляд голубых глаз, широкие плечи. Едва взглянув на сводного брата, Полин вспомнила отчима-американца, которого ей до сих пор не хватало. Даг ворвался в жизнь ее матери в Париже вместе с грохотом и сумятицей освобождения. Родного отца Жака Базеле Полин не помнила, он умер от рака в 1939 году, когда она родилась. Вырастил и воспитал ее Даг Хаммонд, второй муж матери, здесь в Рино. Вопреки ожиданиям, пересадка на новую почву прошла успешно.

Джим