Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

прошептал ей на ухо, чтобы не оборачивалась: за ними стоял Кендалл Спенсер. Полин не послушалась и бросила взгляд через плечо. Она сразу его увидела. Он постарел, но сохранил манеры и осанку патриция: прямая спина и самодовольный вид, который она так ненавидела. Густые волосы отливали серебром, и она была вынуждена признать, что он красив, как в их юности. Тогда она была такой наивной.

Кендалл Спенсер наконец почувствовал устремленный на него взгляд. Кажется, он колебался. Узнал ли ее? Все-таки прошло сорок лет. Она тоже изменилась: остригла длинные волосы, поседела. Но по-прежнему была стройной. Когда взгляд Кендалла остановился на ней, Полин поняла, что он все-таки узнал ее. Почти робко поднял руку.

— Не обращай внимания, — шепнул Джим.

— Грязная скотина, — прошипела Билли-Перл.

Неподалеку опять появилась съемочная группа. Новостной канал продолжал искать тех, кто работал в гостинице, чтобы взять у них интервью.

— Эй, идите сюда! — закричала Билли-Перл и указала на Полин. — Да-да, к нам!

Прежде чем ошеломленная Полин успела возразить, на нее уже нацелилась камера и под нос ей сунули микрофон. Молодая женщина сыпала вопросами.

— Доброе утро, как вас зовут?

— Полин Базеле, — растерянно ответила Полин.

— Вы из Рино? Кто вы по профессии?

— Я ветеринар, живу в Калифорнии, но выросла в Рино.

— Вы работали в «Мэйпсе»? В какое время?

— С тысяча девятьсот пятьдесят седьмого по тысяча девятьсот шестидесятый.

— Кем вы работали?

— Горничной и уборщицей на первом этаже. Я была совсем молоденькой.

Взгляд Полин вновь обратился к гостинице — полуразрушенная и обветшалая, она все же выглядела величественно. У Полин перехватило горло.

— Не могу сдержать волнения! Эта гостиница была целым миром. Нас много там работало. Да еще постояльцы. Постоянные перемены. Всегда что-нибудь происходило.

Журналистка заглянула в свои записи.

— Значит, вы работали здесь летом тысяча девятьсот шестидесятого, когда в «Мэйпс» приехал Джон Хьюстон со съемочной группой, собираясь снимать «Неприкаянных»?

От волнения у Полин задрожали губы.

— Да, работала. И я хорошо помню то время.

— До исчезновения «Мэйпса» осталось несколько минут. Скажите буквально в двух словах, чем вам запомнится эта гостиница? Ведь вы работали здесь, когда отель был в зените славы.

Полин не думала ни о каких интервью, она была к ним не готова. Волнение мешало говорить, но она с удивлением обнаружила, что сейчас не вспоминает ни постыдные тайны кабинета Кендалла, ни деспотические замашки Милдред Джонс, ни запах туалетов первого этажа.

Она видела только силуэт женщины с пышными формами, которая стояла перед окном апартаментов номер 614 с бокалом шампанского в руке.

Он словно вернул Полин уверенность, и она сказала, ничуть не смущаясь:

— Летом шестидесятого года случилась встреча, которая изменила всю мою жизнь.

— Замечательно! И вы расскажете нам о ней?

— С радостью.

В этот момент журналистке через наушники сообщили, что время пришло. Интервью придется прервать, оно продолжится сразу после взрыва.

Гостиница «Мэйпс» исчезнет. Прямо сейчас.

Рино, Невада. Лето 1960 года

Полин не успевала вовремя и нервничала, представляя поджатые губы Милдред Джонс и ее грозно сдвинутые брови. А все из-за опоздания миссис Шелдон, их соседки, которая каждое утро любезно подвозила ее с Вашингтон-стрит на Вирджиния-стрит. Гостиница «Мэйпс» находилась в сорока пяти минутах ходьбы от дома Полин, однако для трехлетней Лили это было слишком далеко. Иногда Полин с дочерью подвозила на своем автомобиле ее мать, Марсель Хаммонд, но расписание парикмахерской не совпадало с расписанием Полин, так что это случалось нечасто. После работы, в шестнадцать часов Полин с Лили возвращались домой на автобусе.

— Хорошо отдохнула, милая? — спросила миссис Шелдон, уткнувшись подбородком в руль. Сегодня она вела машину еще медленнее, чем обычно.

Миссис Шелдон работала продавщицей в магазине трикотажных изделий на Райленд-стрит.

— Да, спасибо, очень хорошо. Две недели были на озере Тахо, вернулись вчера вечером. Лили там очень понравилось.

Миссис Шелдон одарила сияющей улыбкой девочку, устроившуюся у матери на коленях. Такая лапочка! А кто будет за ней присматривать, пока Полин будет на работе? Полин прочистила горло. Лили побудет у портнихи на Пикард-плейс; она присматривает еще за одним ребенком. Полин не стала объяснять, что все устроил отец Лили, и он же платит портнихе. Она не сомневалась, что миссис Шелдон известны все подробности. Весь Рино, похоже, знал о страданиях Марсель. Эта девочка, рожденная восемнадцатилетней дочерью вне брака, стала трагедией всей ее жизни.

Лили напевала веселую песенку, которую передавали по радио, — «Клоун Кэти» братьев Эверли. Полин ласково обнимала дочку, целовала в макушку и пела вместе с ней. Лили всегда была в превосходном настроении, что смягчило даже Марсель — со временем она стала любящей бабушкой.

— Как мама себя чувствует? Надеюсь, хорошо? — продолжала расспросы миссис Шелдон. — Ей, наверное, понравилось на озере Тахо.

«Если бы миссис Шелдон ехала хоть немного быстрее!» — сокрушалась про себя Полин. Уже девять часов! Она не стала рассказывать соседке, что мать с утра до ночи придиралась к ней, ругалась, жаловалась и заливала горе бурбоном. Впрочем, ни для кого из близких знакомых не было секретом пристрастие Марсель к алкоголю.

— Да, она была очень довольна, — соврала Полин.

— Когда туда приехал ее обожаемый Гейбл, Марсель, наверное, была на седьмом небе от счастья.

В сорок пять лет мать Полин, как подросток, влюблялась в звезд киноэкрана.

— Она все надеется, что он придет в «Марсель из Парижа» стричься, — ответила Полин с отчетливым французским акцентом, вызвав у миссис Шелдон смех. Очень громкий, но совершенно беззлобный.

В 1950 году Марсель Хаммонд открыла парикмахерскую на Уинтер-стрит. Несмотря на то что хозяйка периодически страдала от похмелья, дела у нее шли неплохо. Многим клиентам грела душу мысль, что они стригутся у настоящей француженки.

— Возможно, и мне посчастливится. Вдруг Кларк Гейбл забежит в туалет на первом этаже, — прибавила Полин. — Тогда и я его увижу.

Двойной подбородок миссис Шелдон заколыхался от смеха, но, когда она обернулась к Полин, во взгляде соседки сквозила жалость. А жалости Полин не выносила. «Не позволяй никому себя жалеть, мисс, — повторяла ей Билли-Перл. — Никому из них не взять над нами верх!» К счастью, они доехали до моста на Виктория-стрит, и разговор оборвался.

Оставив Лили у миссис Абигейл, Полин побежала в «Мэйпс». Она вошла в гостиницу через служебный вход на Ист-Фëрст-стрит. Безжалостное летнее солнце пекло вовсю. Полин отметилась, молясь, чтобы ее опоздание осталось незамеченным, и торопливо поздоровалась с коллегами. У лифта, где Милдред Джонс обычно поджидала «своих девочек» по утрам, никого не было. В «Мэйпсе» Милдред властвовала над всеми горничными.

Полин понеслась в женскую раздевалку на нижнем этаже, где сменила джинсы и майку на бордовое форменное платье, которое терпеть не могла. Жесткая ткань раздражала кожу, да и