Киевская Русь эпохи Ярослава Мудрого - Дмитрий Александрович Боровков

до начала второй трети XII вв.) употреблялось в написанной им главе по истории Киевской Руси в первом томе «Истории СССР» [Рыбаков 1966], а позже — в его монографии «Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв.» [Рыбаков 1982].

В. Т. Пашуто — автор раздела по истории раннефеодального древнерусского государства в третьем томе «Всемирной истории», следующего за разделом, написанным Б. А. Рыбаковым, — первоначально пользовался и термином «Киевская Русь» и термином «Древнерусское государство» [Пашуто 1957, с. 250, 261, 266]. Позднее исследователь оперировал термином «Древнерусское государство» [Пашуто 1965, с. 73, 74, 81–83, 85, 87–90, 101, 123–126; Пашуто 1968, с. 25, 29, 49, и др.], тогда как термин «Киевская Русь» оказался маргинальным [Пашуто 1965, с. 101].

Такая же картина вырисовывается из работ Л. В. Черепнина, который сначала совмещал термины «Киевская Русь» [Черепнин 1965, с. 145, 146, 169, 170, 173, 177, 224, 225] и «Древнерусское государство» [Черепнин 1965, с. 148, 163, 170, 174, 178, 181], но позднее употреблял термин «Древнерусское государство» [Черепнин 1972, с. 353, 355, 356, 366, 371, 375] или «Русское государство» [Черепнин 1972, с. 357, 358], в то время как понятие «Киевская Русь» было для него столь же маргинальным [Черепнин 1972, с. 357], как и понятие «Киевское государство» [Черепнин 1974, с. 29].

Позднее понятие «Древнерусское государство» последовательно использовал М. Б. Свердлов [Свердлов 1983]. Это же явление в целом характерно для работ и белорусских [Пьянков 1980] и украинских исследователей, которые либо отдавали приоритет термину «Древнерусское государство» [Котляр 1985; Рычка 1988], либо использовали термины «Киевская Русь» и «Древнерусское государство» как синонимы [Толочко 1987; Головко 1988].

Термин «Киевская Русь» регулярно употреблялся в работах М. Н. Тихомирова как синоним понятия «Древняя Русь» [Тихомиров 1956, с. 5, 11, 16, 54, и др.; см. также: Тихомиров 1975, с. 57, 58, 66, и др.]. При этом следует упомянуть, что одна из его специальных статей по истории Киевской Руси как общего государства восточных славян, в которой он вслед за К. Марксом апеллировал к ее сравнению с империей Карла Великого, еще в 1950 г. вышла в свет на украинском языке и лишь четверть века спустя была опубликована на русском языке [Тихомиров 1975, с. 22–41].

Термин «Киевская Русь» продолжал использоваться в качестве заглавия индивидуальных («Западные славяне и Киевская Русь в X–XI вв.» В. Д. Королюка, 1964; «Киевская Русь и кочевники» Р. М. Мавродиной, 1983, и др.) и коллективных («Советская историография Киевской Руси», 1978; «Советское источниковедение Киевской Руси», 1979; обе под редакцией В. В. Мавродина) трудов.

Большинство вышеназванных авторов рассматривало древнерусскую государственность с точки зрения доминировавшей в советской историографии феодальной парадигмы социально-политического развития. Среди представителей конкурирующих концептуальных парадигм, широко использовавших в своих работах термин «Киевская Русь», наиболее заметным исследователем был И. Я. Фроянов, рассматривавший древнерусскую государственность не как раннефеодальную монархию, а как совокупность дофеодальных городов-государств с общинно-вечевым укладом, поэтому в ранних его работах термины «Древнерусское государство» и «Киевская Русь» соседствовали друг с другом [Фроянов 1974], а в более поздних приоритет отдавался второму из них [Фроянов 1980], что, по всей видимости, было обусловлено особенностями формирования авторской концепции социально-политического строя.

Таким образом, можно говорить о сосуществовании в поздней советской историографии двух одинаково популярных у исследователей определений восточнославянской раннесредневековой государственности.

Касательно соотношения терминов «Киевская Русь» и «Древнерусское государство» в российской историографии последних десятилетий наблюдается тенденция, установленная для предыдущего периода: термины либо соседствуют друг с другом, либо термин «Древнерусское государство» имеет приоритет перед термином «Киевская Русь».

В этом смысле показательны, например, написанные в поздний советский период работы А. П. Новосельцева, который в одном случае употреблял термин «Древнерусское государство» [Новосельцев 1988; Новосельцев 1991], при этом изредка употребляя альтернативный термин «Киевское государство», а в другом использовал в качестве синонима «Древнерусское государство» термин «Киевская Русь» [Новосельцев 1992].

Сходная картина в использовании терминов «Древнерусское государство» / «Киевская Русь» наблюдалась у И. Я. Фроянова [Фроянов 1991], в концепции которого государственность IX–XI вв. эволюционировала от «суперсоюза» племен к дофеодальным городам-государствам, что, в принципе, исключало необходимость регулярного использования как одного, так и другого термина. В более позднее время он отдавал предпочтение термину «Киевская Русь», широко употреблявшемуся в публикации одноименного курса лекций [Фроянов 2015].

Взаимозаменяемое использование терминов «Киевская Русь» / «Древнерусское государство» можно найти у одного из учеников Фроянова — В. В. Пузанова [Пузанов 2007; Пузанов 2017], в то время как другой его ученик — А. Ю. Дворниченко — в общем курсе российской истории пользовался лишь термином «Киевская Русь» [Дворниченко 2010].

В то же время продолжила развитие тенденция, приверженцы которой с большей или меньшей степенью частотности использовали термин «Древнерусское государство» по сравнению с термином «Киевская Русь», что, кстати, характерно не только для русских [Горский 2004; Даркевич 1994; Котышев 2019; Мельникова 1995; Мельникова 2012; Мельников 2010; Назаренко 1986; Назаренко 2000; Петрухин 1995; Петрухин 2000; Свердлов 1995; Свердлов 2003, и др.], но и для украинских историков, публиковавших свои работы в нашей стране [Котляр 1995; Котляр 2003; ср.: Котляр 1998; Котляр 2017]. При этом общей чертой для большинства упомянутых исследователей являлось следование в той или иной степени феодальной парадигме общественного развития Руси, унаследованной от советской историографии.

В целом можно говорить о том, что в отечественной историографии постсоветского периода сохранилась тенденция, берущая начало с 1950-х гг., когда понятие «Киевская Русь» постепенно заменяется термином «Древнерусское государство», хотя и не исчезает полностью.

Несмотря на то, что историографический материал по теме отнюдь не исчерпывается упомянутыми исследованиями, он достаточно репрезентативен для вывода о том, что термин «Киевская Русь» как определение восточнославянской государственности IX–XIII вв. — это не продукт какой-либо национальной историографии в отдельности, а продукт дореволюционной и советской историографии, взятой в целом, которая наполнила его конкретно-историческим содержанием и без которой он вряд ли получил бы широкое распространение. Поэтому вряд ли целесообразно отказываться от его использования, как, к сожалению, происходит в настоящее время, хотя нельзя не признать, что с определенной точки зрения термин «Древнерусское государство» представляется если не более объективным в историческом смысле, то, по крайней мере, более нейтральным в геополитическом плане.

В то же время необходимо иметь в виду, что последний термин декларирует факт наличия государства в древнерусский период и его использование в значительной степени определяет вектор дальнейших исследований.

«Киевская Русь»

в концепции И. Я. Фроянова

Научная деятельность профессора Санкт-Петербургского (Ленинградского) университета Игоря Яковлевича Фроянова (19362020) нашла отражение в многочисленных историографических и биографических работах, написанных его учениками и коллегами на протяжении последней четверти века, из числа которых следует особо выделить фундаментальную биографию В. С. Брачева [Брачев 2010, с. 477–750], в которой немало внимания уделено концептуальным аспектам многогранного творчества ученого. Поэтому мы остановимся лишь на ключевых ее моментах, связанных