Дорога тянется по кругу - Алина Евгеньевна Пожарская

четверг, накануне фестиваля, кто-то подпёр дверь класса снаружи шваброй. Дело было после восьмого урока – в школе уже мало кто оставался. Ребята начали сомневаться, что вообще куда-либо поедут, приглядывались к окошку и кустам крапивы под ним… пока Клавдия Семёновна в поисках швабры не пришла и не освободила их.

Но сейчас не было ни класса, ни крапивных кустов, ни даже Клавдии Семёновны. Сейчас оставались сцена, слэм[6], пыль по всей танцплощадке и басы, благодаря которым прелесть музыки открывалась даже тем, кто стоял далеко от сцены. Выражение «почувствуй кожей» здесь становилось буквальным.

На третьей песне Юлю тронули за плечо. Она обернулась: рядом стоял смуглый паренёк примерно её возраста. Он широко улыбался, демонстрируя смешной прикус, и показывал куда-то на землю. Юля посмотрела вниз и тоже весело рассмеялась.

Паренёк показывал на свои кроссовки – дряхлые, неубиваемые, отечественной марки «Спутник». И на Юлины – та же модель, почти та же степень дряхлости и только небольшая поправка на размер.

Между Юлей и пареньком тут же возникла та неуловимая связь, какая бывает, если у вас обоих совершенно одинаковые кроссовки – дурацкие, дешёвые и горячо любимые. И посыпались фразы, понятные только таким счастливчикам:

– Да я их купил в «Лете» за пятьсот рублей!

– А я – в «Спорт-бобрах» за пятьсот пятьдесят!

– Да им сносу нет!!

– Стираю в машинке!

– Третий год не вылезаю!..

Ася, не переставая пританцовывать, откинула со лба волосы, на время концерта ставшие хайром, и подозрительно глянула на Юлю.

– Что за беседы не по уставу?

– Да мы про кроссовки!

– А, если про кроссовки, тогда ладно, – успокоилась Ася и устремила в небо очередную «козу».

– Я Игорёк, – представился близнец по кроссовкам, и только сейчас Юля услышала, что он картавит.

– А я Юля. Ты отсюда?

– Да, с Казани.

– А я с Москвы, – ответила Юля. Игорёк поддёвки не уловил. – Ты тут будешь? Мы отлучимся.

– Погодь. Сейчас тебя в «Друганах» найду. Блин, у меня звание мэра утащили!

* * *

По дороге в туалет девчонки встретили Марину. В чёрных Марининых волосах был яркий платок, а в синих глазах – раздражение.

– Ты чего? – спросила Ася. – Как тебе тут?

– Прекрасно, – ответила Марина. – Мне понравилось всё, кроме Рустэма.

Ася расхохоталась.

– Ничего, притрётесь ещё, – успокоила она подругу. – А пока держись, мы скоро будем. Или… – она окинула взглядом очередь, – не очень скоро. Выдержку вырабатывай.

На фестивале даже очередь в туалет была похожа на светский раут. По крайней мере, так показалось Юле.

– А что за пацан? – спросила Ася, пока они пропускали беременную девушку вперёд.

– Игорёк…

– Очень информативно!

Юля пожала плечами.

– Мой новый кроссовочный друг. Так лучше?

– Только кроссовочный?

– Только кроссовочный. Он, знаешь, из тех, кого на танцах попросят «подтянуться», а он подтянет штаны…

Выйдя из туалета и соскочив по ступенькам вниз, Юля сделала шаг и… тихо, мирно упала. Асе даже не нужно было её ловить, потому что упала Юля вертикально, как обрушившееся здание, и осталась сидеть на корточках – Ася только придержала её за плечи.

Несколько человек из очереди обеспокоенно вгляделись в Юлино лицо: оно выражало апатию.

– О-ёй! Может, скорую вызвать?

– Не! – крикнула Ася. – Подержите её кто-нибудь…

Юлю аккуратно уложили на землю. Ася достала из бездонного скейтерского кармана бутылку с водой, отхлебнула оттуда и извергла на пострадавшую миллион капель, как из огнетушителя. Юля поморщилась и высунула кончик языка.

– Жива?

– Ой, а мне туда. – Юля засобиралась обратно в очередь. Окружающие рассмеялись.

– Юльк, солнышко небесное, ты упала в обморок. – Ася тоже улыбнулась. – А в толчке ты была только что.

– Да? Так вот почему я лежу, – поняла Юля.

– Знаешь, Алексеевна, а навестим-ка с тобой медпункт. – Ася на всякий случай придерживала её под руку. – Падать в обморок – это отстойно. Ещё солнечного удара тебе не хватало. Хотя странно, голова-то закрыта – вон целый лягушатник на страже здоровья.

По прекрасной Юлиной косынке действительно бегали лягушки, почему-то в разноцветных плавках.

В медпункте они наткнулись на сидячую очередь: все как на подбор стонали и потирали лодыжки.

– Слэм, – так лаконично объяснил им дежурный фельдшер. Ася попросила его принять девочку-подростка побыстрее.

Через полчаса девчонки вернулись в палаточный лагерь. Там об их приключениях ещё не знали и царила идиллия: Вика и Тэм как раз надирали в покер Асиного мужа, прекрасного программиста и вне картёжного мира очень смышлёного парня. Марина, давно скинувшая карты, с философским видом за всем этим наблюдала.

– Федь, давай представим, что я этого не видела, – сказала Ася, когда волнения по поводу Юли улеглись и вопросы иссякли. Она укладывала вялую Юлю в тени на коврике, по велению фельдшера подняв ей ноги на рюкзак. – Позор навлекаешь на нашу семью. Алексеевна, хватит нашатырь нюхать! Не для того тебе его доктор выписал. Вообще, дай его сюда.

– Так для профилактики же…

Вика тем временем одержала победу в картах и переместилась к Юле, уложила её головой себе на колени и теперь гладила её по волосам.

– Юльк, это не твой кроссовочный корефан подгребает? – спросила Ася.

– Конечно он, – ответила Юля. – Я ему написала, какой прикол со мной случился.

Игорёк спускался к ним по склону – как подобает в таких случаях, волоча литровую бутылку воды. Остановился поодаль.

– А это моя подру… – вот всё, что успела сказать Юля. Дальше произошло чудо.

Игорёк сделал пару шагов им навстречу. Затем, не глядя на Юлю, медленно протянул ей бутылку, а сам вырос сантиметров на десять.

– Игорь, – заворожённо глядя в раскосые зелёные глаза, представился он. И даже как будто перестал картавить.

– Вика, – представились зелёные глаза в ответ. – Слушай, прости, я как раз собиралась с Асей поговорить. Ну, с Асей – вон, в шляпе, с кудрявым ругается. Ты тут будешь, подождёшь?

– Он тут будет, подождёт, – в тон ей ответила Юля и заулыбалась. Игорёк подвоха снова не заметил. Тонкую Викину руку он на мгновение задержал в своей.

* * *

Пять минут спустя Вика и Ася шли по пригорку в сторону реки. Солнце уже садилось, со склона открывался живописный вид на закат в крайне нерок-н-ролльных, пастельных тонах. К самой реке решили не спускаться – там было много людей в плавках и с ирокезами, – поэтому по дороге высматривали место, где можно бы сделать привал.

– О чём ты хотела поговорить? – спросила Ася. – Что-то серьёзное?

Вика кивнула.

– Но не пугайся. Серьёзное, но не ужас-ужас. То есть для меня ужас. Для тебя, хм… будет о чём подумать. Пожалуй, так.

– Учти, – заметила Ася, – что прямо сейчас, сию секунду, ты выносишь мне мозг. Возможно, когда всё же решишься, думать мне будет нечем.

Терпение