Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки - Надежда Адамович

Властительницы

Под термином «двоеверие» (характерной для русского народа смеси христианства и язычества), придуманном учеными в XIX в. (и подхваченном в ХХ в.), изначально понимали неопределенность, сомнения в выборе. Слово было позаимствовано из болгарских текстов XI в., где оно означало «нестойкость в православии».

На Руси в то время обсуждали влияние католичества на христианскую веру, и «двоеверие» в нынешнем значении встречается лишь однажды — в «Слове некоего христолюбца и ревнителя по правой вере»[48]. В других древнерусских текстах языческие практики называли «поганство» и «идолослужение». Однако что-то здесь не сходится.

В 1923 г. в деревне Ерденево Рязанской губернии была записана «бабья молитва», в которой как отдельные божества перечислены известные в Касимовском уезде местночтимые иконы и Матушки Пресвятые Богородицы: «Матушка Присвятая Богородица гырацкая (городская — Касимовская), Пятцкая (с. Пет), Лымавская (с. Лом), Тамбовская, Казанская, Рязанская, Перьинская (с. Перво), Шоснинская (с. Шостье), Битьинская (с. Бетино) съединитесь, сыбиритись, утишитя все скорбя и болезни»[49].

Перед началом обряда лечения решетом знахарка читала такую молитовку-заговор: «Матушки Присвяты Богородицы: Федотьевска, Пятцка, Лымавская, Шоснинска, Санска, Федосеевска, Казанска, Иверска, Рязанска! Съединитесь, сыбиритесь и подмогните мене, рабе Божией Вере в деле правидном, лекарском»[50].

Множественность Божьих матушек подчеркивает и духовный стих:

Как в святую ту ли пятницу

Собиралися матушки Божии:

Что ль Казанская сы Почайскую

Сы Смоленскаю, Быгалюбскыю —

Сы Владимирской Божьей матушкой,

Сыбралося двунадесять матушек.

Выходила к ним их Матерь Божия,

Матерь Божия Всезаступница[51].

В народной вере Средней Оки множество матушек: «сколь икон, столькя их». В деревне Ясная Поляна Путятинского района хозяйка так объяснила, почему у нее на божничке (полочке с иконами в красном углу) одновременно находятся три образа Владимирской Богоматери: «Вот ента несердешна: ее свекруха подарила. Што не помолишь — все супротив делаить. Вот ента от мамы — она добра, все сплняить. А вот эту я нашла — кто-то выбросил. И уж така она замызгана, така зачухана — я ее помыла, уходила. Так она мене тоже все-помогаить, особенно как захворашь»[52].

Множественность Божьих матушек возникла под влиянием местных (в данном случае мещёрских) дославянских воззрений и популярности в народе чудотворных икон[53].

В культурном отношении к мещёре наиболее близка мордва (до славянской колонизации мордовские этносы населяли Нижнее Поочье), и мы видим явное преобладание у мордвы женских божеств. Много богинь и в пантеоне марийцев[54].

Хозяйки

Представление сил природы женщинами-духами — «хозяйками» — не редкость, а русские Мёщеры считают, что мир оберегают дочери матери богов и всего сущего — «матушки»[55]. «Старшие дочери» (или просто «старшие») — это мать земли, мать воды, мать леса, мать поля, мать огня. Матушки рангом пониже — «живущие», или «хозяйки». Прежде чем пройти по полю, лесу, искупаться или войти в дом, надо «напроситься у матушек»: попросить разрешения войти в их владения, иначе могут быть неприятности[56].

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ. Кельты и германцы в древности поклонялись Matres, Matrae, Matronae — «матушкам», «матерям». Древнеримский историк Тацит (ок. 56–120 гг. н. э.) писал о германцах: «Все они поклоняются Нерте, т. е. Матери-Земле, и думают, что она вмешивается в дела людей и объезжает народы»[57]. Похоже, поклонение матушкам возникло задолго до того, как народы разделились на славян, германцев, финно-угров и т. д.

Исследователи считают, что Солнце в русской мифологии — мужской образ, но в Поочье встречалась и Солнце-женщина. В Тульской губернии она была одета в блестящие одежды, от которых исходили свет и теплота, и летала по небу на крыльях (вариант — на богато изукрашенном диване). Солнце-девушка жила в избе со старушкой матерью; иногда можно слышать, что в семье есть несколько сестер и все тоже Солнце. Они попеременно выходили на дежурство в небе.

Женский образ Солнца сохранялся в Рязанской губернии в величальных колядках на Рождественский сочельник. Вот как колядовали в селе Юшта:

Мы ходили, мы гуляли

По святым вечерам,

Мы ходили, мы искали

Семенов дом.

Как в Семеновом дому

Стоят три терема.

В первом терему —

Ясно солнушко — яво женушка,

Во втором терему —

Часты звездушки, яво детушки,

А в третьем терему —

Сам хозяин живеть[58].

Мордва обозначала солнце словом «чи» или «ши» (женское божество Чиава или Шиава). У марийцев (черемис) богиней солнца была Кэчава[59]. У балтов богиню солнца звали Сауле[60], а восточные славяне в песнях, плачах и заговорах часто называли солнце «матушкой».

На Руси почитали матушку-зарю, и она воспринималась почти как матушка-солнце, поскольку «всегда предшествует восходу Солнца, выводит его вслед за собою и таким образом как бы рождает его каждое утро»[61]. Почитание вечерней и утренней зари с принятием христианства влилось в почитание Богородицы.

Заря одновременно называется матерью и девицей, а эти взаимоисключающие состояния одновременно могут быть присущи только Богородице[62].

На Руси нет уголка, где не было бы представления о лесных хозяевах. Былички и сказки, как правило, повествуют о леших. В местах, где финно-угорское или балтское население не было вытеснено или ассимилировано славянским, встречаются рассказы о лешачихах.

У мордвы «Вирь-ава, говорят, высокая женщина, видят ее редко. Она — хозяйка леса. Черноволосая, тонкая, голая, волосы длинные, непричесанные. Очень громко смеется. Груди у нее — через плечи. Ходит по лесу, все видит, а нам не очень показывается. В этом лесу — одна Вирь-ава, в том лесу — другая Вирь-ава»[63]. Лесная богиня балтов Медейне упоминается в источниках с XIII в.; кроме нее есть еще лесная мать и мать кустарников[64]. Считалось, что у леших есть семья — жена и дети[65]. Лешачихой можно и родиться, но часто женами леших становились украденные ими девушки.

На озере Белое в Рязанской Мещёре рассказывают о «березовой девке» — «хозяйке», которая следит за порядком в лесу. Она меняет свой рост от маленького до гигантского и жестоко наказывает ослушников.

В некоторых селах «березовую девку» зовут Вирька (имя отсылает к хозяйке леса из мордовской мифологии Вирь-аве — Виряве). На Нижегородчине хозяйку леса представляют высокой немолодой женщиной с мерзким характером, выпученными глазами и покрытым шерстью телом (в Дивеевском районе Нижегородской области в дубовой роще обитает гигантская женщина Большиха). Нижегородские кикиморы обитают преимущественно в лесу, и в реке Тёше живет страшная Лешиха, которой пугают детей: она может утащить к себе