Владетель - Тим Волков

— Хорошо, — я кивнул и погладил бороду. — Сходи, посчитай…

— Так это… — вдруг встрепенулся Степан. — Может, тогда мы на них первыми и напали бы?

— На казацкий лагерь? Внезапно? — Полозов скептически усмехнулся и покачал головой. — Думаю, вряд ли получится. Не все у нас таежники да китайцы! Не все по тайге незаметно ходить могут.

— Э, хозяин! — выпустил дым эвенк. — У нас гаварат — если врэмя не пришло, даже листик с дэрева не упадет! А если пришло — даже дом не устоит… Может, я это… Есаула убью, да? Смогу, э… А потому — в тайгу. Нэ найдут, нэ поймают, ага.

— Ну, Иван, — сняв фуражку, инженер негромко рассмеялся. — Убить ты его, конечно, можешь… Только смысл? В сотне ведь и подъесаул есть, и хорунжий… Все — обер-офицеры! А еще вахмистры, урядники… Так что, кому командовать — найдется.

— Да — согласился Степан. — Эти суки так просто не разбегутся. Раз уж на наше золотишко нацелились!

— Им не только золотишко, — я поджал губы. — Им весь наш прииск нужен! Забрать, поставить своих людей… Ну, а в городе потом оформят, как надо.

— Но, ведь тогда нас… — ахнул Михаил.

Я жестко кивнул:

— Правильно. В расход! Всех до единого. И прикопают где-нибудь в балке…

— Копать не надо, не-е! — неожиданно засмеялся Иван. — В тайге любой мэртвяк — чья-то пища. Тыкмы, дуннэвэ экэл валарэ! Упал — землю не ругай.

— Лошади, быстрота, натиск — вот их козыри, — Хватов задумчиво покусал губы. — Если б нам их остановить… Скажем, перекопать все подступы, ловушки устроить… повалить деревья…

— Не успеем уже, — покачал головою Кондратий. — заметят. Да и… ну, повалим деревья, выкопаем рвы… Так они ж на конях, не на телегах!

— Не на телегах… — я задумался. — Ли, Иван! Им по какому пути нападать удобней?

— А для коней тут один путь — по распадку и вверх! — китаец показал рукою.

Один путь… Капать ямы, валить деревья — бессмысленно. Пулеметов нет, не изобрели… Но, ловушку устроить надо! Лошади… как-то вывести из строя лошадей. Жестоко, но — тут уж, кто кого!

Прикрыв глаза, я вдруг вспомнил один криминальный случай… в Благовещенске, в конце девяностых. Дикое было время — голодное, бедное, злое… Но, кое-кто в то время и поднялся, и вовсе не обязательно на чьем-то горе. Мой знакомый работал тогда в райотделе милиции простым дознавателем — следователем по мелким уголовным делам. И кто-то повадился портить чужие машины — колеса протыкать! То ли из зависти к богатым, то ли по какой иной причине, а только ночи не проходило, чтоб три-четыре заявы не принесли! И главное, никак не могли на этого «народного мстителя» выйти — ни сами милиционеры, ни пострадавшие… Пока не повезло. Товарищ сей, действительно, обозленный на всю окружающую действительность, работал на местном металлическом заводе, уже практически раскраденном, с мизерной зарплатой раз в полгода — и то за счастье! Но, люди все же на работу ходили — по привычке или на что-то надеялись… Наш народный мститель как раз работал кузнецом или сварщиком… Вот и придумал кое-что! Вернее сказать, вычитал или подсмотрел в каком-то историческом фильме…

Я повернулся к артельщику:

— Степан, вы кузницу ведь уже закончили?

— Ну, дак! Вот только с кузнецами, сами знаете, как.

— Ли! — я перевел взгляд на китайца.

Тот невозмутимо кивнул, сразу поняв, что мне надо:

— Есть один человек. Одно время был в Сахаляне молотобойцем…

* * *

Сорок шесть человек. Так посчитал Иван. Так и сказал — кэтэ илэл — много людей. Сорок шесть сабель, сорок три винтовки системы Бердана, три револьвера «Смит-Вессон» у обер-офицеров…

Казаки вылетели на рассвете.

Возникли из распадка, понеслись синей неудержимой лавою. Со свистом, с конским ржанием, с раскатами боевого «Ура»!

Сверкали шашки! Дрожала земля.

Еще немного и…

Тревожно заржав, взметнулась на дыбы первая лошадь. За ней — вторая, третья… Некоторые даже падали, многие просто понесли, не подчиняясь всадником от возбуждения и боли!

Конная атака захлебнулась, так толком и не начавшись.

— Огонь! — целясь и револьвера, приказал я.

Послышались выстрелы, гулким эхом отдаваясь в тайге. Полетели стрелы… Казаки тот час же спешились, бросились к спасительному распадку… Добежали не все…

Человек двадцать осталось лежать — половина отряда. Тревожно ржали кони… Оставшиеся в живых казаки со злости палили наугад, толком не целясь.

Дьяков — я видел его в бинокль — носился по распадку с искаженным лицом. Синий чекмень его развевался на ветру, словно крылья огромной и злобной птицы.

Лихая атака не удалась! Казацкие лошади напоролись на выкованные в кузнице «чесноки» — железные колючки, незаметно разбросанные прямо на тропе.

Однако, нападавшие быстро пришли себя. Принялись отстреливаться, реорганизовались, вылавливая оставшихся лошадей… И организованно отошли, скрылись за вековыми лиственницами и кедрами. Даже забрали убитых. Правда, не всех…

Я послал за ними следом Ивана с Кондратием. Проследить дорогу в станицу. Ну, да, они ведь сейчас должны были бесславно вернуться домой. Зализать раны. И явиться мстить!

— Да — убирая револьвер, тихо промолвил Хватов. — Вряд ли они откажутся от своей затеи. Раз уж начали… Тем более — потеряли людей!

Я согласно кивнул:

— Да уж, думаю — явятся. И теперь будут действовать куда осторожнее! Возьмут побольше людей. Всадников, пеших разведчиков-пластунов…

— И что же делать? — покачал головой начальник охраны. — Напасть на их станицу у нас просто не хватит сил. И еще надо не забывать о хунхузах…

Хунхузы… Да, хунхузы…

— Говоришь, хунхузы? Однако, есть одна задумка… — ежась на ветру, я потер руки.

— Что делать с убитыми? — подскочил Степан. — Надо бы похоронить… хоть и враги… Да и наших.

— Так! Что с нашими? — тут же уточнил я.

— Гриву в руку ранили. Так, царапина. Артамона — тяжело, в грудь. И трех китайцев — наповал.

— Еще парня моего зацепило, — Базиль хмуро погладил усы. — Отправил к доктору в лазарет… с остальными.

— Убитых — похоронить сегодня же! — быстро распорядился я. — И казаков — тоже. Только — форму с них снять!

— Форму? — удивленно переспросил Степан.

— Да, да, форму! Черкески, шаровары, папахи… Все!

Хватов хмыкнул в усы — он уже