День мертвых в Мексике. Память предков, сахарные черепа и Калавера Катрина - Ксения Ямашева

Летучая мышь с отрезанными головами. Ватиканский кодекс.

Loubat, J. F. / Universitätsbibliothek Rostock / Foundation for the Advancement of Mesoamerican Studies, Inc. (FAMSI)

В ацтекских представлениях количество энергии у тоналя может как уменьшаться, так и прибавляться. Это зависит от того, с кем и как человек общается на протяжении жизни. Также они считали, что энергия тональ скапливается в волосах и ногтях на руках, поэтому, когда человек умирал, ацтеки состригали прядь с его макушки или с передней части головы. Прядь срезалась при рождении и после смерти. Затем эти волосы помещались в погребальную урну вместе с прахом. Родственники усопшего должны были хранить этот сосуд с частичкой энергии тональ на протяжении четырех лет после кончины[15].

Говоря о юкатанских майя, можно отметить, что похожий феномен описан Диего де Ландой в «Сообщении о делах в Юкатане»: «Остальные знатные люди делали для своих отцов деревянные статуи, у которых оставляли отверстие в затылке; они сжигали какую-нибудь часть тела, клали туда пепел и закрывали его; затем они сдирали у умерших кожу с затылка и прикрепляли ее там, погребая остальное по обычаю. Они сохраняли эти статуи с большим почтением между своими идолами»[16].

Ланда также приводит описание обычая, связанного непосредственно с отделением головы от тела: «У сеньоров древнего рода Коком они отрубали головы, когда они умирали, и, сварив их, очищали от мяса; затем отпиливали заднюю половину темени, оставляя переднюю с челюстями и зубами. У этих половин черепов заменяли недостающее мясо особой смолой и делали их очень похожими [на таких], какими они были [при жизни]. Они держали их вместе со статуями с пеплом и все это хранили в молельнях своих домов, со своими идолами, с очень большим почитанием и благоговением»[17].

Интересно сравнить процессы, которые происходили с черепами ушедших предков и черепами принесенных в жертву воинов. То, что описывает Ланда, не похоже на создание трофейной головы, а больше напоминает создание посмертной маски или, если можно так сказать, реконструкции лица по костям черепа. Так или иначе, сохранение головы указывает на то, что именно эта часть тела ассоциировалась у мезоамериканцев с той частью души умершего, которая как-либо может взаимодействовать с миром живых. Голова, как и отдельно глаз, символизировала душу умершего, готовую к возрождению. Поэтому в иконографии майя в сценах в преисподней часто появляется так называемый мертвый глаз — летающая душа.

Ряд современных групп коренных мексиканцев верит, что тональ может заболеть, если человека внезапно напугать или резко махнуть рукой перед его носом. На испанском эта болезнь так и называется — испуг (исп. susto, espanto). Также коренные жители боятся, что тональ можно украсть через объектив фотокамеры. Поэтому во время визитов в Мексику незнающие (да и, будем честными, невежественные) туристы могут столкнуться с очень негативной реакцией со стороны местных, если вдруг попытаются сфотографировать их за обыденными делами. А если вдруг в объектив незадачливого фотографа попали дети, то реакция будет еще более острой, и по итогу можно легко оказаться и обруганным, и без камеры[18].

Следующий аспект человеческой души ацтеков — тэйолиа — находился в сердце и был неотделим от живого тела. Это был божественный огонь — та самая частичка бога, которая есть в каждом из нас. У разных людей этой энергии может быть больше или меньше в зависимости от социального положения и жизненных деяний.

Считалось, что тэйолиа можно увеличить, если совершить что-то особенное или создать своими руками что-то выдающееся. Это мог быть подвиг во время войны, достижения в искусстве, в области управления или других социальных сферах. Тэйолиа — сущность, представляющая социальную природу человека и являющая собой некое хранилище человеческих чувств и воли.

Именно поэтому одним из распространенных методов принесения людей в жертву, то есть отправления посланников к предкам, было вырезание сердца: таким способом жрец выпускал из принесенного в жертву человека ту самую божественную сущность — энергию тэйолиа, которая уходила обратно к богам — предкам, чтобы доставить важную весть. И именно потому для принесения в жертву выбирали людей из числа самых-самых: самый храбрый воин из числа пленников, без единого телесного изъяна, или же самый красивый ребенок.

К слову, Ю. В. Кнорозов, который изучал культуры Мезоамерики не только с точки зрения письменности, считал термин «жертвоприношение» неверным и путающим понимание явления. Таких избранников общества он называл посланниками, поскольку после смерти на алтаре от руки жреца души таких людей уходили прямиком к богам и передавали послания и просьбы своих соплеменников, которые остались на земле.

Символ сердца и крови представляет огромную важность для культур Мезоамерики не только из-за всеобщей ассоциации крови с жизненной энергией человека. В «Сказании о солнцах» — ацтекском мифе о создании мира — одним из самых важных моментов повествования является эпизод, когда боги были вынуждены пожертвовать своей кровью — носительницей души — ради того, чтобы люди могли существовать на земле.

Согласно сюжету, после создания солнца и луны оба светила находились на небе в одно время и не двигались. Солнечное божество Тонатиу сказало своим собратьям, что для того, чтобы продолжать свой путь по небосводу, ему нужна пища и энергия. Тогда боги принесли в жертву собственные сердца, чтобы солнце сдвинулось дальше в своем пути по небу и не выжгло дотла и людские посевы, и самих людей. Таким образом, люди чувствовали себя обязанными богам за свою жизнь, потому человеческие жертвоприношения с вырезанием сердца являются неотъемлемой частью мезоамериканской культуры[19].

Хотя подробное описание данного сюжета присутствует только у ацтеков, практика с вырыванием сердец и внутренностей встречается и у других культур Мезоамерики. Один из самых ранних памятников, где запечатлен данный ритуал, — так называемые танцоры из Сан-Хосе-Моготе — древнего городища сапотеков. Это каменные стелы, на которых изображены антропоморфные фигуры лежащих, очевидно мертвых, персонажей. Об этом свидетельствуют не только их опущенные веки, но и весьма графическое изображение вспоротого живота, что некоторыми учеными также интерпретируется как вскрытая грудная