Метроном - Михаил Абрамович Дынкин

периферийнымно откуда им взяться, скажив толчее небоскрёбоввдоль которых, подобные зомби, бредут грибникив предвкушенье добычи, с корзинами и ножамиможет, ты извращенец, что видишь такое?или принял чегоили ловишь чужую волну?эй, да с кем я вообще говорю? ты – химера! химера…утыкан высотками ситибелый ленточный червь извивается в небе, оставленсамолётом, спешащим в Мадридэвкалипт напрягает зелёные бицепсы ветокно не в силах на месте сияющий шар удержать…ничего необычногоразве только взволнованный гремлинс красной розой в руке на свидание что ли бежитда в тени эвкалипта, закончив ворочаться, дремлеттощий квантовый кот, бирюзовые крылья сложивда ведут грибники небоскрёб на цепи по деревне

«В понедельник, восьмого июля…»

В понедельник, восьмого июля, прогуливаясь по Фридрихштрассе,Жан – турист из Лиона – холодеет, осознав себя Фридрихом —преподавателем англистики в Берлинском университете,автором нашумевшей книги «Иероглиф фазана».(Собственно, название улицы и послужило толчком,но как это работает – мы не знаем.)Студентки, бегающие за тобой по пятам,внушительный счёт в банке, просторная квартира с видом на Темзу…Кажется, жизнь удалась и всё-таки Чарльз несчастен.Когда антидепрессанты не помогают и становится совсем тяжело,Чарльз выходит из дому и наматывает километр за километром вдоль набережной.А бывает, садится за руль и часами кружит по городу,пока не приедет на Виллу Боргезе.Есть там одна скамейка… Но с этим лучше бы к Марко;вот он устраивается поудобнее, в одной руке дымящаяся сигарета,другая покоится на бедре Клаудииили Софи… Марко уже и не вспомнит.Солнце будто вибрирует. Над искрящейся зеленьюпролетают александрийские попугаи.Проносятся с криками над головами зевак,обступивших исчезающее прямо на глазах тело Жана.

«Аккурат на углу улиц короля Фердинанда…»

1Аккурат на углу улиц Короля Фердинандаи Малой ЛьвинойЭд, жуликоватый афроамериканец,продавец сомнительных снадобий,способствующих омоложению организма,начинает чувствовать дурноту.Пульс Эда учащается, голова кружится,но это ещё полбеды.Лица прохожих становятся гладкими —ни ртов, ни носов, одни только глаза —вот что действительно неприятно.Ледяная звёздочка в животе превращается в айсберг,в заснеженный материк,населённый окоченевшими трупами первопроходцев.Может быть, это сон?Но почему же ему никак не удаётся проснуться?Эд прислоняется к фонарному столбу,пытается взять себя в руки.В двух шагах от негоостанавливается женщина в серебристом плаще.Обнимает себя за плечи. Ждёт.Глаза у женщины синие.Синие-синие глаза,испускающие рентгеновские лучи.Эд для неё прозрачен —так, человек-аквариум, разве что вода мутновата.2Просыпается Эд в больнице.Выглядит он неважно:голова забинтована, щека исцарапана.«Вы действительно ничего не помните?» —допытывается врач.«Ничего», – говорит Эд.Глаза терапевта большие, карие.Удивительные глаза.Кажется, они видят тебя насквозь.Носа нет. Ни малейших признаков рта.Эда передёргивает. Он отворачивается к окну,смотрит, как над верхушками тополей,в подсвеченные солнцем облакавъезжают щеголеватые автомобили.

«Александр молод (ещё и 120 не исполнилось)…»

Александр молод (ещё и 120 не исполнилось)и, может быть, оттого импульсивен.Вот он вгоняет в потолок железный крюк,привязывает к нему верёвку,проверяет эту нехитрую конструкцию на прочность.Что подталкивает Александра к самоубийству?Этого мы не знаем.До сих пор изображение было размытым,более того – недостоверным,но сейчас – другое дело.Объём, цвет, окружающие Александра предметы, сам Александр —всё это теперь доступно нашему восприятию.Забавно, но верёвочная петляоказывается петлёй времени.Мы видим, как два Александра сучат ногами,пытаются ослабить узели, наконец, с глухим стуком падают на пол.Александр А приземляется на левый бок,Александр Б – на правый.Они лежат, уставившись друг на друга,и кричат от ужаса.Потом один из них исчезает.Трудно сказать, какой именно.Оставшийся в комнате поднимается на ноги,толкает дверь,выходит в залитый лунным сиянием сад.Исчезнувший, весь в росе, муравьяхи прилипших к одежде травинках,возвращается в комнату.Каким чудом они разминулись?Ответа у нас нет.Начинаются помехи.По экрану проплывают длинные пульсирующие полосы —белые, чёрные, голубоватые.«Сестра, мы его теряем!» —прорывается сквозь нарастающий шум.Собственно, это последнее,что нам удаётся услышать.Кого теряем? Что ещё за сестра?Боюсь, этого мы никогда не узнаем.

«Работая духом по вызову…»

1Работая духом по вызову, Чак (с его скверным характером)устроил дебош на одном особенно скучном спиритическом сеансе,загнав в могилу синеволосую старушку-медиума.В результате Чака разжаловали и отправили в бюро инкубов.Следующие полгода Чак ублажал женщин бальзаковского возраста,чьи эротические сны становились всё пикантнее,а физические тела всё отзывчивей.Чак барахтался в этой трясине сладострастия, доходя до полного изнеможения.Как-то ночью, балансируя на грани нервного срыва, он покусал клиентку.Состоялся суд.Чака лишили жилплощади и вселили в Андроника —впечатлительного молодого человека, задремавшего над книгой по демонологии.Удивительно, но бес и юноша подружились —возможно, это лучшее, что они могли сделать.2От водителя сбившей Андроника «Тойоты»остался только забрызганный кровью рукав куртки:разъярившийся бес не слишком-то церемонился.Чака снова судили, но на этот раз оправдали,назначили полтергейстоми даже предоставили в его распоряжение квартиру Андроника.Тук-тук-тук – слышит теперь по ночам новый жилец.Тук-тук-тук – стучится Андроник в оглохшее сердце Чака.

Рождество

Виноградные листья свернулись в священные свитки.На газоне скворцы, раскричавшись, затеяли драку.Шумный ливень промчался, да сам же и вымок до нитки.Шли волхвы, да забыли, куда подевали подарки.Первый волхв был, как рыба на гибких чешуйчатых ножках,а второй, словно ящер средиземноморского типа;а последний – всех краше – пятнистая дикая кошка…Увязавшись за ними, отстало, и тикало тихона белёной стене, за притворенной дверцею время.Мы сидели под ним, замерзали и кутались в тени.А в кристалле окна виноградные листья горели,суетились скворцы, и один (самый бойкий) был тенор,а другой – баритон. Остальные, довольствуясь свистом,занимали места на зелёной галерке древесной,чтоб увидеть волхвов, выходящих бок о бок на пристань:ягуар, латимерия, ящер с лицом басилевса.Надо сесть на корабль и отплыть за три моря отсюдав царство гипербореев, покрытое снегом и мраком.Ни на что не надеясь, не веря ни в слово, ни в чудо,стать зловонным дымком над заснеженным грязным бараком.И, возможно, тогда ты услышишь, как плачет Младенец,что легко объяснить абстинентным синдромом и стрессом…В этом Новом году тебе попросту нечего делать;мене, текел… Но ты не имеешь ни формы, ни веса.

Чёрная линия

Пустая комната

«Детектив прибывает на место убийства…»

Детектив прибывает на место убийства,не находит ни трупа, ни даже улик.Что-то здесь, помрачнев, говорит он, нечисто,будто хакеры стёрли единственный линк,отсылающий нас к обстоятельствам квестаили действия, в терминах я не силён…Он даёт интервью, производит арестыи, со всею страной поднимаясь с колен,продолжает ходить в туалет и на службу,выезжать на природу, карьерно расти.И за ним остаются кровавые лужи.Что ж… У каждого свой узнаваемый стиль.Мы и сами, дружок, крепостные сюжета,не суди его строго, иди и смотри,как за барною стойкой убийца и жертвазаливают текилой огонь изнутри;как под пошлый шансон на разбитом рояле,в киноварных лучах, формирующих Икс,эти двое встают, поменявшись ролями,и выходят из бара, из памяти, изнаработанных образов. Слышится выстрел.Всполошившийся голубь взлетает. И вотдетектив прибывает на место убийствав положении лёжа, ногами вперёд.

«мистер Трикстер, мастер краплёных душ…»

мистер Трикстер, мастер краплёных душсмотрит в небо: дождь, говорит, антрактмистер Трикстер, змееподобный муж —лучший juggler в Готэме, это фактримский профиль, скифский анфасальфонсв прошлой жизнив этой…о‘кей, о‘кей —замолкаюс Капитолиной Фроств экипаже – глянец, резьба, лакей —мистер Трикстер едет в элитный clubгде играют на поворот винтаспрятав лица за веерами карткандидаты на переход в порталвыводящий через базар-вокзалбогадельню, бойню, бордель, погоств освещённый синею сферой зал —льдистый