Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Мои слова, кажется, понравились Жданову, и его взгляд перестал выворачивать меня наизнанку.

— Товарищ Саламбеков, — повернулся он к начальнику железной дороги, — Кажется, Митерева поддерживает Лазарь Моисеевич. Вы что-то слышали об интересе товарища Кагановича к этому делу?

Теперь я понял, зачем тут Саламбеков. Жданов учел, что его начальник и Молотов часто действовали в одной связке, вот и сейчас решил проверить. Что характерно, в том, что ему ответят, хозяин Ленинграда не сомневался. Митерев со своей стороны подтвердил, что по ведомству Ворошилова к нам пока тоже интереса нет.

— Может, мы пойдем? — осторожный Иоффе постарался и сам уйти подальше от опасных тем, и меня прихватить. Я благодарно кивнул профессору, но Жданов еще не закончил.

— Товарищ Антонов, — повысил он меня из студентов. — Может, у вас есть еще что сказать?

— Только догадки, — я не стал лезть на рожон. — Уверен, вы своих врагов знаете. Как по партии, так и по другим наркоматам. Мне же, наверно, просто нужно будет довести прототип до конца, а там опять же вы сами и решите, что делать. Наказать неудачника или приблизить ценный ресурс.

— Ценный ресурс. Ох, уж эти ваши ученые словечки, — Жданов хмыкнул, но взгляд его оставался предельно серьезным. — То письмо Сталину — это ведь была не случайность?

Признаюсь, вот сейчас ему удалось застать меня врасплох. Опытный гад.

— Не случайность, — и врать было никак нельзя.

— Подставили меня?

— Подстелил соломки, чтобы запустить проект. Я ради него на все готов.

Четыре человека долго и внимательно смотрели на меня почти минуту и ничего не говорили.

— Ладно, Антонов, идите, — наконец, Жданов нарушил паузу. — Один идите, а мы еще поговорим. По-свойски. И имейте в виду, Антонов, что, если раньше ваше письмо еще могло затеряться в аппарате ЦК, если еще вчера его могли отложить в сторону, то сейчас… Он уже точно в курсе происшествия, он точно заинтересуется и точно прочитает. Будьте готовы к последствиям.

Я вышел из кабинета, и за мной с глухим стуком захлопнулась тяжелая деревянная дверь. Еще один шаг сделан, и назад уже ничего не вернуть.

* * *

Вечером 12 марта по всему Ленинграду начали расползаться слухи. В затихших после даже самых поздних пар коридорах ЛТИ и лабораториях ЛФТИ студенты собирались кучками и, суетливо оглядываясь по сторонам, громко шептались.

— Молотов на новую стройку приезжал…

— Говорят, вместе с НКВД хотел Антонова арестовать.

— Если бы хотел, то его бы потом не видели в Смольном.

— А я слышал, что они просто поговорили.

— Они ругались. У меня брат на разгрузке работал, четыре смены по полчаса.

— Что за смены такие смешные?

— Да не о том речь! Главное, он слышал, как Антонов с самим Молотовым ругался. Точно!

— А у меня там друг был, и он говорит, что ругался он с Перваком.

— Кто, вообще, такой этот Первак?

— А у меня сестра по губам читать умеет, и она самое главное успела заметить, — как всегда, в итоге нашелся самый информированный человек. — Она привозила те самые надувные защитные костюмы и совсем недалеко от Антонова стояла. Так вот сначала он действительно ругался, а потом подошел поближе к Молотову… И они уже нормально поговорили.

— Значит, продался москвичам! Теперь товарищ Жданов его уничтожит.

— От Жданова он довольный ушел, не в том дело.

— Точно! Так что твоя сестра разобрала по губам?

— Они про дату говорили. Про 28 марта.

— Дата сдачи прототипа?

— Да при чем тут он! Сестра уверена, что это настоящая дата рождения Антонова, 28 марта 1917 года, и его настоящий отец — это Сталин. Вот Молотов и вынужден был отступиться.

— Что ты несешь! Отца Антонова посадили.

— Это был куратор от НКВД. Ведь он же там и работал! Пришло время, его как будто посадили, а на самом деле перевели на новое место. Вы вот сестру или мать Антонова видели после якобы ареста? Нет, они тоже исчезли. Все один к одному.

Студенты еще долго обсуждали последний невероятный слух, находя ему чем дальше, тем больше и противоречий, и подтверждений. Впрочем, так было только интереснее. А вот среди девушек разговоры свернули немного в другую сторону.

— Он так мужественно смотрелся, — Таня после окончания работ отвела в сторону подруг, чтобы обсудить с ними очень важное решение. Затянутые в тугой хвостик белые волосы придавали ей в этот момент очень серьезный вид. Словно у боевой всклокоченной синички.

— Как обычно смотрелся, — вздохнула Ирка, как и каждый раз, стоило разговору зайти о личных качествах Антонова.

— Решилась? — Аня непонятно посмотрела на подругу.

— Да, завтра приглашу его на свидание, — Таня дерзко кивнула головой. — Вы же не против?

— Не против, — пискнула Ирка и отвела взгляд в сторону.

— Я сначала тоже об этом думала, но… — Аня скорчила умильную моську, как только она и умела.

— Что «но»?

— Антонов проблемный. Вроде бы и договорился с самим Молотовым, но нормальный человек с ним бы и спорить не стал. У тебя-то родня военные, вы в своих кругах вращаетесь, а вот моя семья… И отец, и дед могли бы и не пережить такое внимание. В общем, я предпочту не рисковать.

Ирка с удивлением посмотрела на подругу. Кто бы знал, что за Аниными детскими повадками прячется подобный холодный расчет. Впрочем, по ее подходу к работе можно было бы догадаться. Увы, долго думать о тайной жизни своей подруги не получалось. Взгляд нет-нет, но соскальзывал на счастливую улыбку Таньки. Храбрая она, Антонов такое любит… Вот только дело он любит еще больше: Ирка даже успокоилась немного, решив, что парень, возможно, еще и не согласится ни с кем гулять. А если его предупредить, то он даже подготовиться к этому отказу сможет.

На губах девушки тоже появилась улыбка, словно она на самом деле была рада за подругу.

* * *

Неожиданного гостя и его столкновение с обычным студентом обсуждали не только в институте, не только на стройке и даже не только в Большом доме, где хозяин кабинета на втором этаже от ярости громил о стену все, что попадалось под руку. В соседнем здании, где