Правда и ложь об Иоанне Грозном - Валерий Александрович Мазуров

Подобное антироссийское творчество продолжалось и в последующем. Достаточно вспомнить распространявшееся в Европе фальшивое «завещание Петра I», в котором он якобы ставит перед потомками задачу покорения всей Европы и завоевания господства над миром. Да и в настоящее время каких только грехов ни возводится на нынешнюю Россию. Осуждаются все ее действия по защите своих государственных интересов.

Антироссийскую пропаганду всегда поддерживал Рим. Русская православная церковь обвиняла католическую церковь в отходе от заветов Христа и апостолов христианства, не признавала верховенство Ватикана и препятствовала расширению его влияния на Восток. В то же время Русская церковь не препятствовала проведению мусульманских обрядов. Иоанн Васильевич после покорения Казани категорически запретил насильственную христианизацию местного населения.

Нападки на русского царя резко активизировались после выдвижения его частью польского шляхетства (преимущественно среднего и мелкого) на польский престол. Поддерживали кандидатуру Ивана Грозного и некоторые польские магнаты. Они рассчитывали, что в случае объединения Руси, Польши и Литвы приобретут большую власть и влияние. Но большинство польской и литовской аристократии были настроены против русского царя. Они-то и обеспечили изготовление и распространение материалов, порочащих Ивана IV, в том числе и выполненных князем Андреем Курбским, который изменил и Ивану IV, и Руси.

А. Курбский присоединился к антимосковской компании еще до смерти польского короля Сигизмунда. Вначале его сочинения распространялись как письма к царю. Затем была издана книга Курбского «История о великом князе Московском». Российский и советский историк С. Ф. Платонов называет эту книгу умным памфлетом, направленным на обработку общественного мнения в Польше и Литве. Он подчеркивает, что «это памфлет, а не история, и верить его автору на слово нельзя». Целью «памфлета» Курбского, предназначенного для распространения в Польше и Литве, было оправдаться за свою измену и оттолкнуть от Ивана Грозного его польских сторонников, а также не допустить избрания Ивана IV польским королем. Кандидатуру Ивана Васильевича или его сына на королевский престол в Польше и великокняжеский — в Литве стали рассматривать сразу, как только стало ясно, что Сигизмунд не сможет оправиться от болезни (56). Исследователи как «писем» Курбского, так и его «Истории…» обращают внимание на то, что в них часто встречаются полонизмы и слова и выражения западно-славянского происхождения, не используемые в Московской Руси, например «рада», «место» (город) и другие. Это свидетельствует об участии в их написании или редактировании поляков или людей западнорусского происхождения.

Литератор И. М. Карамзин (1766–1826), официально назначенный императором Александром I историографом России, при описании времен Ивана Грозного использовал сочинения А. Курбского, а также материалы лифляндцев Иоганна Таубе и Элерта Крузе, изменивших вначале Ливонии, перейдя на русскую службу, а затем и Ивану Грозному. В Польше, с целью получения дворянства, они выдавали себя за бывших опричников. (Опричники комплектовались из дворян, поэтому Таубе и Крузе получили приставку «фон».) Следует упомянуть также шляхтича Шлихтинга, немца Генриха Штадена, папского посла Антонио Поссевино. Поссевино, не сумев склонить Ивана Грозного к унии с католической церковью и вступлению в войну с Турцией, выдумал известную легенду об убийстве Иваном своего сына. Н. М. Карамзин творения таких современников Иоанна Васильевича, представлявшие собой смесь лжи, полуправды и правды, преподносит как подлинные факты, как свидетельства очевидцев. В своих сочинениях Карамзин также использовал и антироссийские пропагандистские вымыслы иностранцев, не знавших России и никогда не бывавших в ней, но весьма способных к сочинительству небылиц.

Внедрение в России лжи об Иване IV как тиране и изверге, придуманной в Западной Европе, и началось с Карамзина. Сам Карамзин писал: «Добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти… Народ… чтил в нем знаменитого виновника нашей государственной силы, нашего гражданского образования» (36). Из неизвестных нам соображений он решил исправить народную память и распространить в России западноевропейскую версию о первом русском царе. Видимо, поэтому и были изданы на Западе сочинения Карамзина, почти сразу после издания их в России. А была ли «худая слава в народной памяти». В русских преданиях, как уже говорилось, царь Иоанн — защитник народа, строг, но справедлив, таким же он показан и в летописях. В Псковской третьей летописи первый русский царь назван так: «благочестивый царь и великий князь Иоанн Васильевич». Новопоставленный Филарет — Патриарх Московский и всея Руси, в своей первой речи обращаясь к царю Михаилу Федоровичу, называет Ивана Грозного «благочестивый великий Государь Царь и Великий князь Иван Васильевич, всея Руси Самодержец». То есть и Церковь спустя поколение после смерти Ивана Васильевича отзывалась о нем хорошо, а некоторые приходы отнесли его к местночтимым святым.

Н. М. Карамзин описывал царствование Ивана Грозного не как историк, а как литератор, причем литератор предвзятый, тенденциозный, основывающийся на материалах, негативно оценивающих и искажающих деятельность Ивана IV. Приводя ту или иную информацию, он не только не всегда указывал ее источник и не проверял ее достоверность, но нередко и сам ее выдумывал, воздействуя на эмоции читателя, создавая впечатление ее достоверности. Впрочем, он и не скрывал своего отношения к вымыслам. В предисловии к «Истории…» Карамзин пишет: «И вымыслы нравятся. Но для полного удовольствия должно обманывать себя и думать, что они истина».

Отметим, что материалы для Карамзина в архивах Министерства иностранных дел подбирал Малиновский, потомок А. А. Адашева. Отсюда, видимо, следует и восхваление Карамзиным Адашева, и преувеличение его роли. Впрочем, некоторые наши современники пошли дальше Карамзина и придумали уже и Правительство Адашева.

Современник Карамзина русский историк Н. С. Арцыбашев (1773–1841) в своих «Замечаниях на „Историю Карамзина“» показал крайнюю недостоверность источников, использованных Карамзиным, и в первую очередь — сочинения князя Курбского. Свои замечания Н. С. Арцыбашев опубликовал в журналах «Московский вестник», который был вскоре закрыт, и в «Вестнике Европы».

8 июня 1818 г. Арцыбашев в письме к Д. И. Языкову выражает свое впечатление от знакомства с книгой Карамзина: «Третьего дня получил я „Историю“ Карамзина, разрезал листы ее с жадностью и принялся читать со вниманием. Что ж представилось глазам моим? Ей-ей, не верю еще до сих пор сам себе — безобразное смешение посторонщины, недоказательности, безразборности, болтливости и преглупейшей догадочности!.. Тщетно целый век ученые старались очистить историю русскую от нелепостей! Является дурачина и вводит их еще в большем свете… Вот тебе историограф и давно ожиданная история! Читай, народ русский, и утешайся!.. Что подумают о нас народы просвещенные, когда с критикой прочтут ее? По милости старой ключницы, которая, сидя на печи, давила тараканов и всенародно рассказывала глупые сказки, сочтут и нас сказочниками. У меня сердце кровью обливается, когда я об этом подумаю» (3).

Н. С. Арцыбашев излагал свои «Замечания» достаточно конкретно. Он указывал том и страницу «Истории», приводил цитату из основного карамзинского текста, сопоставлял ее с текстом карамзинских «Примечаний». Затем он цитировал опубликованные в