О природе ниббаны. Беседы о медитации - Махаси Саядо

Я не стремлюсь ни к смерти, ни к жизни, но я ожидаю смерти (parinibbāna), подобно тому, как работник ждет дня оплаты своего труда.

Неверующие бросают тень сомнения на ниббану, полагая, что говорящие о ней сами не уверены в ее реальности. «Считается, что совершающий добродетель может отправиться в сферу богов или же достичь ниббаны после своей смерти. Если это так, то не лучше ли для этих добродетельных убить себя и достичь небесного блаженства как можно быстрее? Однако же на самом деле никто не осмеливается расстаться с жизнью ради будущего счастья. И это показывает, что никто из них в действительности не верит в то, чему он учит», – так они рассуждают.

Подобная грубая критика исходит из ошибочной предпосылки. Арахант не стремится к так называемому счастью в следующем существовании, после своей париниббаны. На самом деле он не желает ни смерти, ни жизни. В этом отношении он подобен наемному работнику, как отмечается в приведенной выше строфе. Наемный работник работает не потому, что он любит работать, но потому, что боится остаться без работы. Будучи безработным, где он сможет найти средства на пропитание и одежду? Поэтому он заботится о том, чтобы оставаться занятым, тем не менее ожидая наступления дня оплаты. Точно так же и арахант не желает ни смерти, ни жизни, но просто ждет времени наступления париниббаны, уничтожения своих пяти совокупностей, поскольку лишь тогда он сможет сбросить свое бремя.

Араханты рассматривают пять совокупностей материи, восприятия, ощущения, ментальных формаций и сознания как тяжелый груз. Об этом теле необходимо заботиться, кормить его и одевать. Его необходимо кормить не только пищей, но и объектами, которые обращены к органам чувств. Его необходимо постоянно поддерживать внимательностью к четырем телесным позициям – хождению, сидению, стоянию и лежанию. Оно должно дышать, чтобы жить. То есть за ним необходимо постоянно следить, чтобы оно чувствовало себя хорошо. Араханты же считают все эти действия обременительными.

Что касается последнего существования араханта (предшествующего достижению париниббаны), то он получает эту ношу в виде совокупностей с момента возникновения связанного с рождением сознания во время зачатия в чреве матери. С этого момента начинают действовать волевые активности, из которых непрерывно развертываются ум и материя. Рождение же происходит из каммы и загрязнений, которые наследуются из прошлого. С точки зрения нынешнего существования арахант является простым продуктом прошлых совокупностей, сформировавшихся в результате предшествующей каммы и загрязнений. И чем глубже, таким образом, погружаются в прошлое, тем больше раскрывают то же самое явление непрерывного возникновения совокупностей. Поэтому никогда не узнают, когда начинается «становление». Это подобно часто задаваемому вопросу: что появилось раньше – курица или яйцо, семя или дерево. Курица откладывает яйца, из которых вылупляются цыплята, вырастающие и становящиеся курицами, и этот процесс продолжается до бесконечности, не позволяя понять, что является первопричиной. То же самое рассуждение применимо к проблеме дерева и семени.

Возможно, некоторые выдвинут представление о том, что именно курица и дерево являются первопричиной, существовавшей в самом начале мира. Но в случае совокупностей ума и материи мы ничего не можем узнать об их начале, и мы не можем ничего предложить в качестве их первопричины. Породив ношу совокупностей в незапамятные времена, арахант лелеет свое единственное желание сбросить ее со своих плеч, когда наступит время париниббаны.

Обычные люди, находящиеся под властью загрязнений, вынуждены признавать, что эта ноша появляется с момента, когда в процессе циклически повторяющихся рождений сознание умирания снова и снова устанавливает связь с сознанием рождения. И эта ноша становится все тяжелее по мере развития (движения) этого цикла. Но поскольку араханты не стремятся к будущему существованию, семя желания засыхает, и поэтому новое существование не может появиться. Таким образом освобождаются от бремени. Такова их абсолютная цель.

Рождение зависит от желания

Одержимые своими страстями, все существа обладают сильной привязанностью к своему нынешнему существованию. Если бы можно было обойтись без смерти, то они предпочли бы жить вечно. Но поскольку это невозможно, они предпочитают начать в буквальном смысле новую жизнь. Поэтому им тяжело принять идею отсутствия нового рождения. Следовательно, камма с их точки зрения обновляет совокупности благодаря сознанию перерождения после того, как исчерпывается сознание смерти. Тогда как архант, не стремящийся к новому рождению, стремится к прекращению своих совокупностей. Желание новой жизни является страстью, но желание прекращения является функциональной волей (kiriyacchanda), а также функциональным сознанием [3].

Пожалуйста, отметьте здесь различие между страстным желанием (taṇhā) и волей (chanda). Страстное желание является активным, тогда как воля является пассивной. Если одно обращено к существованию, то другое обращено к прекращению циклического существования.

Отсутствие страстного желания означает отсутствие рождения

Что касается арахантов, то в силу отсутствии у них страстного желания активизирующие семена каммического увядают и умирают. Нравственное и безнравственное действия подобны почве; приводящее к действию сознание подобно воде и удобрению. Когда человек находится на краю смерти, он вспоминает свои хорошие и плохие действия, совершенные им за время всей своей жизни. И опять же, он может видеть образы или слышать звуки, связанные с его действиями. Он видит знак своих действий (kamma-nimitta). В некоторых случаях умирающий может видеть знаки и символы, которые указывают на его дальнейшую посмертную участь. Это является знаком его судьбы (gati-nimitta).

Здесь позвольте мне сделать отступление и рассказать о значении каммического сознания. Оно является синонимом abhisaṅkhāraviññāṇa, которое утверждает себя в момент смерти как импульс смерти (maraṇāsaññā javana), с дополнением нравственного или безнравственного действия. Оно не бессильно, как функционирующее (функциональное) сознание (kiriya citta). Оно является активным и поэтому принимает в себя объекты, воспринимаемые во время смерти, а также приводит к возникновению связывающего с перерождением сознания после смерти. Это соответствует палийскому тексту, в котором говорится, что сознание возникает, опираясь на формации. Но каммическое сознание неактуально для арахантов, которые, приближаясь к ниббане, обладают лишь функциональным сознанием, которое не может привести к какому-либо результату. Когда сознание смерти появляется в момент париниббаны, то нет никакого сознания перерождения, а также не могут снова возникнуть ум и материя. Таким образом, можно сказать, что не возникает и становление, поскольку семя каммического сознания отсутствует или же оно выхолощено.

Для тех, кто сведущ в Абхидхамме

Когда арахант приближается к париниббане, то его не тревожит kamma, kamma-nimitta или gatinimitta. Активирующее сознание также не может действовать, и поэтому результаты каммы не могут созреть. Вступает в действие лишь бездействующее функциональное сознание, связанное с его медитацией прозрения. И за ними нет ничего, кроме сознания смерти,