Космические путешествия. Исследования ВТО с Робертом Монро - Розалина Мак-Найт

электроды мне за уши. Я сделала мысленную зарубку: не забыть спросить у Боба, зачем нужны все эти провода, — спросить, когда (и если) мы выберемся из этих жутких кабинок. Незнакомое переживание может вызвать у человека страх, и я тоже не была лишена этого не всегда уместного врожденного механизма, предназначенного природой беречь нас от неприятностей.

Лаборант надел на меня наушники и попросил лечь на водяной матрас. Укрепил микрофон напротив моих губ. Мне стало интересно, как быть, если кто-то крикнет «Пожар!», а я в этих электродах да еще в звуконепроницаемой комнате. Несмотря на все страхи и прикрепленное к моему телу оборудование, мне все же удалось расслабиться. Лаборант вышел, притворив за собой дверь и оставив меня одну в кромешной темноте тихой комнаты.

Я лежала и не без тревоги ждала, что будет дальше. В правом наушнике послышался голос Боба:

— Сейчас вы слышите меня правым ухом. Если звук идет в левое ухо, то поменяйте наушники местами, пожалуйста.

С моими наушниками все было в порядке.

С каждой минутой я расслаблялась все больше, и в какой-то миг до моего слуха донеся мягкий шум океанского прибоя — прямо у меня в голове ударялись о берег и откатывались назад океанские волны. Очень необычное, прежде совсем незнакомое чувство. Движение ощущалось все отчетливее — в моей голове словно бы прокручивались замедленные кадры теннисного матча.

Постепенно энергетическое движение сошло на нет, и я погрузилась в состояние глубокого покоя. Успокаивающий голос Боба и опьяняющие звуки творили с моей нервной системой что-то невероятное. Я несколько дней только и делала, что развлекала нашу нью-йоркскую гостью, и теперь каждая клеточка моего тела просто упивалась этой возможностью расслабиться.

Следующее воспоминание — это голос Боба:

— А сейчас вы опять здесь, сон как рукой сняло, вы бодры и полны энергии.

Несколько секунд я не могла понять, где я. А когда поняла, подумала: господи, я ведь провалила свой первый эксперимент!

Затем Боб сказал, что из СНЕС Units можно выйти в любое время, но лучше не спешить. И я полностью доверилась Бобу Даже не знаю, сколько времени я там пролежала. Я думала о том, что никогда прежде мое тело так не расслаблялось. Я не знала точно, что за звуки я слышала, но моему телу они явно понравились.

Когда я выбралась из СНЕС Unit, вся команда Боба собралась в противоположном конце здания на кофе. Я услышала смех и пошла на звук. Когда я зашла в гостиную, мои компаньоны по эксперименту, Дэвид и Розмари, увлеченно рассказывали о пережитых ощущениях. А Боб кивал в такт, словно говоря: «Да, это типичная картина, типичные ощущения».

Дэвид опередил мой вопрос и сам спросил у Боба, что показывали подсоединенные к нам электроды.

Глядя на Дэвида, Боб поддразнил его:

— Ну-ка, проверим вашу сообразительность.

— Пожалуйста, проверяйте.

— Что такое аппарат ЭЭГ?

— Аппарат, регистрирующий мозговые волны? — спросил Дэвид.

— Конечно, мозг каждого из нас излучает определенные комбинации электрических сигналов, — ответил Боб. — Я могу взглянуть на ЭЭГ и тут же сказать, что сообщает ваш мозг об активности вашего тела. А вот что такое аппарат ЭМГ, вы не знаете, готов поспорить.

— Осторожно, Боб, — вмешалась я. — Вы спорите с человеком, с отличием окончившим Гарвард и специализирующимся на психологии. Не может быть, чтобы он забыл всё, чему с таким трудом научился.

Я заметила в глазах Боба огонек; этот человек всегда уважительно относился к университетским дипломам.

— В общем-то я понтия не имею, что такое ЭМГ, — быстро ответил Дэвид.

Голосом, в котором проскакивали нотки «Ага, попался», Боб поведал, что ЭМГ—это аппарат, измеряющий частоту пульса и электрический заряд организма. Затем, повернувшись ко мне, Боб добавил:

— Приборы ясно показали, что вы крепко спали.

Его слова ошарашили меня и сильно смутили. Я думала, что, если никому не признаюсь, что заснула на эксперименте, никто ничего и не узнает. К лицу резко прилила кровь. Мне нужна была какая-нибудь отговорка, кроме усталости, и я ответила:

— Но, Боб, это всё из-за тех сумасшедших звуков, которые вы мне включили. В моей голове никто еще не играл в теннис. Скажите, ради бога, что это было?

С довольным видом Боб заметил, что я задала очень правильный вопрос.

— Я экспериментировал с новыми звуками, помогающими человеку не заснуть, — сказал он.

— Меня они совершенно обескуражили, — проговорила я.

— Я еще не определился с уровнями и частотами, — продолжал Боб, — и было бы славно, если бы вы пришли сюда снова — из вас получится хороший подопытный. Мне бы хотелось провести с вами несколько сеансов.

— Я бы с удовольствием пришла. Ведь мы с Дэвидом решили, что я пока остаюсь дома, — он работает, а я «на содержании».

Последний раз я могла себе такое позволить, только когда меня поддерживал отец.

— Теперь у меня есть время, и я бы с радостью сюда приходила, и даже регулярно, — сказала я под общее хихиканье.

Дэвид кивнул — он был рад, что нашлось занятие, которое и из дому меня выманит, и поможет разрешить трудности.

А Боб всё рассказывал о своих исследованиях.

— Звуки, которые вы слышали, объясняются стимуляцией стереофонических ритмов, вызывающей Отклик на Ведущую Частоту (ОВЧ). Под воздействием таких звуков человек долгое время находится в особом состоянии между сном и бодрствованием.

— Но как это происходит? — спросил Дэвид.

— Управляя частотой мозговых волн, — пояснил Боб, — мы можем помочь человеку расслабиться, остаться в бодрствующем состоянии или заснуть. Я настраиваю высоту и частоту звука, слежу за показаниями приборов — на всё это уходят сотни часов. И мне всегда нужны добровольцы, согласные помогать развивать и совершенствовать эту звуковую систему.

Бросив взгляд на меня, Дэвид сказал:

— Из нее получится бесценный доброволец, Боб, ведь она обожает спать! Если вы сможете обнаружить такие звуки, которые расслабляли бы ее тело, а разум заставляли бодрствовать, то, возможно, окажетесь на пороге серьезного открытия!

— Именно этого мы и добиваемся, Господин-С-Отличием. Как вы догадались?

— Какие догадки, обыкновенная логика, — ответил Дэвид, подражая дразнящим интонациям Боба.

Рассказывая дальше, Боб оживился еще больше.

— С вашего позволения, я подробнее остановлюсь на открытиях, касающихся нашей звуковой системы ОВЧ. С помощью наушников мы изолируем одно ухо от другого. Когда в каждое ухо поступают разные звуковые импульсы, полушария мозга действуют в унисон — то есть «слышат» третий сигнал, который является разницей между двумя исходными звуковыми импульсами. Скажем, если одно ухо слышит звук на частоте 440 герц, а другое — на частоте 434, то мозг в целом начнет вырабатывать сигнал частотой шесть колебаний в секунду —