Космические путешествия. Исследования ВТО с Робертом Монро - Розалина Мак-Найт

— «Герц» — это колебание в секунду? — пробормотала я, изо всех сил пытаясь понять услышанное.

— Именно, — продолжал Боб, — но это не тот настоящий звук. Это электрический сигнал, и он возникает лишь тогда, когда оба полушария функционируют вместе. Полушария синхронизируются, и этот процесс мы называем «Hemi-Sync» (сокращение от hemispheric synchronization, «синхронизация работы полушарий мозга»). Мозг может освоить состояние Hemi-Sync, а затем в любое время восстанавливать его по памяти. Когда мы бодрствуем, полушария мозга, как правило, не синхронизированы; они работают вразнобой. Таким образом, Hemi-Sync словно вводит в мозг новую программу, помогающую полушариям функционировать синхронно.

— А эти, как вы говорите, стереофонические ритмы, они в природе вообще встречаются? — спросила Розмари.

— Как правило, нет, — сказал Боб. — По крайней мере, не часто, ведь непрерывные звуки чистого тона в природе очень редки. Но таких ритмов очень много в разного рода механизмах. Розмари, я уверен, вам приходилось летать на самолетах, правда?

— О да, — ответила Розмари. — Я недавно вернулась из Египта.

— У вас когда-нибудь появлялось некое странное ощущение под ложечкой, когда пилот включал реактивные двигатели?

— Да, оно всегда появляется, — кивнула головой Розмари.

— Видите ли, — сказал Боб, — когда реактивные двигатели самолета работают с разной скоростью, они могут производить очень сильный ритм, который ощущается где-то под ложечкой.

— О, для меня это утешение, — вздохнула Розмари. — Раньше я думала, что просто боюсь летать. Я даже не понимала, отчего у меня в животе появляется это ощущение.

— Если в доме или квартире имеются два работающих на разных скоростях вентилятора, они тоже могут вызвать эффект Hemi-Sync, — добавил Боб. — Неуправляемые ритмы на разных частотах, если речь идет о перенаселенных территориях, вполне могут стать причиной множества стрессов. Потому-то я и окунулся в эти исследования. Мне не терпится отыскать звуки Hemi-Sync, способствующие человеческому развитию и реализации естественного потенциала. Если точно определить частоту, ритмы можно поставить себе на службу.

Тут Боба перебил Дэвид — он очень заинтересовался услышанным:

— Значит, новый сигнал частотой в шесть герц, или шесть колебаний в секунду, создает новую форму мозговых волн?

— Совершенно верно, — кивнул Боб.

— А можно ли изменить состояние сознания, просто изменив звуки?

— Конечно, — сказал Боб. — Люди годами не выходят из ашрамов, обучаясь там медитировать. Но с помощью процесса Hemi-Sync мы за несколько минут можем погрузить человека в такое же медитативное состояние.

— Боб, — спросила я, — вот звуки приходят и уходят — но какие колебания заставляют меня чувствовать, что в моей голове кто-то медленно играет в теннис?

— Такое бывает, когда биения очень нечастые, — ответил Боб. — Если частота меньше трех герц, человеку кажется, будто звуки то появляются, то исчезают — точно так, как ты выразилась.

— Потрясающе, — сказала я. — И как чудесно, Боб, что мы посетили вас в самом начале исследований. Кто знает, к чему это все может привести?

Боб улыбнулся, потом подошел и пожал мне руку.

— Я рад, что вы в моей команде, Рози. Возможно, мы будем общаться долгое время. Впереди столько работы.

— Когда же мы начнем? — спросила я.

— Начало регулярной совместной работы придется отложить до весны, — сказал Боб. — Меня пригласили в Исален, в Биг-Суре, штат Калифорния. Я проведу там недельный семинар с использованием наших новых методов и техник. И сейчас мы готовимся к этому семинару. Прежде мы ничего подобного не делали. Семинар будет в марте, так что позвоните мне первого апреля.

По дороге домой я с трудом привела в порядок растрепанные мысли. Тогда я еще не знала, во что впуталась. Или лучше сказать, что я не знала, из чего выпутываюсь?

3. РАЗВЕДЧИКИ

Мой первый апрель в Вирджинии был каким-то фантастическим. В один из дней я заехала на самый верх Афтон-Маунтин и начала было спускаться к лаборатории Монро, но около знака «Смотровая площадка» моя нога сама нажала на педаль тормоза. Припарковав машину на смотровой площадке, я подумала, не ущипнуть ли себя, чтобы убедиться, что я жива и по-прежнему пребываю в своем физическом теле. Меня окружала такая красота, что на долю секунды я даже усомнилась: может, я умерла и попала на небо?

Я вышла из машины и ступила на каменную подпорную стену. В голове звучала песенка «В ясный день ты увидишь вечность». Километры холмов, долин, миниатюрных домиков, вьющихся серпантином дорог, цветущих деревьев широким веером тянулись от моих застывших ног до самого горизонта, шепча миру послания красоты и радости.

Исследования, разведывание нового — врожденная склонность моей натуры. Путешествия и прочие приключения всегда интересовали меня больше всего остального. Когда наша семья из восьми человек переселилась на Айхельбергер-авеню (Дейтон, Огайо), мне было пять лет. И первым делом я забралась на самый верх старой мельницы, чтобы узнать, как далеко оттуда видно. Однако то исследование пришлось свернуть: не допускающим возражений голосом отец приказал мне спуститься, причем ступать на расшатанные ступеньки нужно было осторожно и медленно. Когда я оказалась на твердой земле, то получила первый выговор за бесстрашный нрав разведчика. Но неприятные шлепки по пятой точке ничуть не смутили мой дерзкий дух.

Встретившись с Бобом у входа в лабораторию, я все еще была под впечатлением увиденного.

— Я думал, вы забыли о встрече, — сказал Боб по пути в Аппаратную.

— Простите, что опоздала, Боб. Но я не могла не остановиться и не полюбоваться пейзажем с вершины Афтон-Маунтин.

— Да, там потрясающий вид, это точно. Но вот посмотрим, что за картинки вы добудете из вашей головы, — проговорил он, крутя какие-то ручки и щелкая переключателями.

Я зачарованно наблюдала за его действиями, и глаза у меня, кажется, стали круглыми, как чайные блюдца. Склад ума у меня не технический, и я представления не имела, что собой представляет эта Аппаратная. Я почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Обернулась и увидела Джона, ассистента Боба.

— Джон, можешь устроить Рози в камеру СНЕС- 2, где она была в прошлый раз, — сказал Боб, и Джон жестом пригласил меня следовать за ним.

— Пока вы не ушли, Рози, — добавил Боб, — хотел бы предупредить, что на этот раз я добавлю кое-что новенькое. Я составил одну аффирмацию, которую использовал на семинаре в Биг-Сур (Калифорния), а теперь хотел бы, чтобы в самом начале наших занятий вы тоже воспользовались ею. Сейчас я прочту ее вслух, а вы повторите слово в слово. А когда выйдете из камеры, я снабжу вас копией этой аффирмации, чтобы дома вы ее выучили — на следующих занятиях она нам тоже понадобится. Этот эксперимент я пока