Повреждённый ген. Книга 1 - Сай Острогоров

Он думал, что они выживают.

— Ничего, — ответил я. — Выбрасывают то, что осталось.

Он нервно хихикнул.

— Оптимистично. А я думал, это из-за меня.

Я посмотрел на него.

— Ну а что? — он широко улыбнулся. — Может, узнали про мой скрытый потенциал и решили похитить, пока другие не прочухали. Сам знаешь. Я же мозг. А харизма — вообще отпад. Где ты еще таких найдешь?

— Мозг?

— Да, мозг. У меня отличный мозг. Просто я его не использую, чтобы ты не комплексовал.

Я не ответил. Орри всегда шутил, когда нервничал или боялся. И сейчас я видел в его глазах не просто страх. Там был ужас.

За дверью раздались шаги. Мы оба замерли. Ступали тяжело, размеренно. Потом голоса. Приглушенные, неразличимые. Но тон деловой. Кто-то отдавал приказы.

— Это за нами, — прошептал Орри.

Его голос дрожал.

Шаги стихли так же внезапно, как и появились. Голоса тоже исчезли. Повисла долгая, звенящая тишина.

А потом — крик. Негромкий. Сдавленный. Как будто кричащему зажали рот или он был очень далеко. И снова тишина.

Ладони вспотели. Я вытер их о комбез.

Девушка притихла. Парень в углу зажал уши и забился в самый угол, словно пытался просочиться через решетку. Орри смотрел на меня. Страх на его лице стал сильнее. Он больше не пытался это скрывать за шутками.

— Что за? — спросил он одними губами.

Я не ответил. Мне нечего было ему сказать. Я не знал.

Крики повторились. Теперь голос был выше, тоньше. Женский? Детский? До нас долетали обрывки фраз: «…не надо…убейте меня…прошу не…» И опять все исчезло. Стихло.

Мы застыли, как статуи. Не двигались.

Это повторилось еще два раза, а потом крики пропали.

Орри сидел, крепко сжав кулаки. Бледный, как наноизвесть.

— Нам надо убираться. Мы не можем просто сидеть и ждать, — сказал он.

Его голос стал выше. Истерика.

— Мы в клетке, — ответил я спокойно.

Нам нужно было дождаться момента. Понять, что здесь происходит. Не упустить возможность. А в панике не было смысла. Пустая трата сил.

— И что? Ты предлагаешь ждать, пока нас…

Он не договорил. В этот момент завыла сирена.

Резкая, громкая. Она врезалась в череп, давила на уши, не давала думать. Красный свет залил комнату. Лампа мигала. Я закрыл глаза. Не помогло.

За дверью послышался топот ног. Их было много. Куча людей пробежала мимо. Шаги тяжелые. Тактические ботинки. Затем донесли звуки борьбы и крики. Но другие. Не отчаявшиеся, полные ужаса, а крики от боли. Очень сильной боли.

Орри зажал уши и уставился в пол. Девушка плакала и кричала. А парень, наоборот, притих. Успокоился.

Сирена оборвалась так же резко, как включилась. Без предупреждения. Словно кто-то щелкнул выключатель и отключил звук. Тишина стала облегчением. Но ненадолго.

Мы смотрели друг на друга. Ждали. Боялись.

За дверью снова шаги. Другие. Звонкие, хлюпающие. Словно кто-то шел босиком. Они приближались.

Удар в дверь. Мы все вздрогнули. Долгая пауза. Еще один удар. Сильнее. Похитители не стали бы биться в закрытую дверь. У них ключи есть. Кто это? Спасатели? Нет. За негодными бы не отправили никого. Исчезли — и хорошо. До нас никому нет дела. Тогда кто ломился в эту комнату. И главное, зачем?

— Нас всех убьют!

Орри запаниковал. С ним бывает. Я подполз к нему. Положил руку на плечо.

— Не убьют.

Еще один удар. Сильнее. Дверь долго не выдержит.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

Хороший вопрос. Я не знал. Но мне нужно было, чтобы Орри не терял самообладание. Потому что тогда и я начну паниковать. А паника убивает. Мать всегда меня этому учила.

Я сунул руку в карман и достал медальон, подобранный на свалке. Тот с узором в виде тугого узла.

— Смотри. Нашел. Это тебе.

Орри смотрел на меня, как на идиота, но медальон взял.

— Теперь не будешь ныть, что только богатые носят украшения.

Он улыбнулся. Неуверенно. Скупо. Но улыбнулся. Надел медальон на шею. Уже лучше.

Остальные оставались на своих местах. Девушка скулила. Сумасшедший парень оживился. Он достал сложенную бумажку, прижал ее к груди и молился. Молитва была мне незнакома.

Еще один удар в дверь. Они становились все реже и сильнее. Дверь хоть и стальная, но погнулась.

Еще удар. Петли затрещали. Ну и силища. Следующий удар может вышибить дверь. Я на всякий случай отодвинулся подальше. И оттащил за собой Орри.

Тишина. Время замерло. Тянулось медленно. Словно загустевшая питательная паста. И вкус во рту у меня был такой же — картонный.

Все успокоилось. Девушка притихла. А парень замер, замолчал и уставился на дверь.

Удар был резким. Неожиданным. Девушка завизжала. Сумасшедший парень подпрыгнул на месте. Мы с Орри вздрогнули и вжались спинами в решетки.

Дверь слетела с петель и гулко рухнула на пол.

В проеме стоял человек. Молодой, тощий. Весь в крови. Не своей. На теле не было ран. На нем был изодранный белый комбез. А на лице и руках золотые ручейки. Не знаю, что это было.

Он вошел в комнату шатаясь. Ему с трудом удавалось стоять на ногах. На косяке, за который он ухватился, чтобы не упасть, остались красные следы.

У решетки он остановился. Огляделся. И закричал. Так громко и пронзительно, что у меня волосы встали дыбом. У него их, к слову, не было.

Дышал он тяжело. С хрипами. Иногда вздрагивал. Боль? Судороги?

Он был достаточно близко, чтобы я мог разглядеть его получше. Лицо вытянутое. Незнакомое. Золотые ручейки оказались венами. В глазах ярость, но где-то глубоко, в ядре, страх и отчаяние.

Он рухнул на колени перед решеткой и схватился за голову. Явно не это он рассчитывал здесь найти.

— Нет! — бормотал он. — Нет… нет… НЕТ!

Я подался вперед. Сам не знаю зачем. Его вид меня заворожил. Орри попытался меня удержать. Но, то ли я был неудержим, то ли он не сильно усердствовал. Я оказался у клетки нос к носу с кровавым человеком.

Он меня заметил. Посмотрел прямо в глаза. Они у него были золотыми с черными зрачками-точками.

— Ты, — произнес он. — Ты умрешь. — Затем он оглядел остальных. — Вы все умрете.

Он попытался встать. Не вышло. Силы оставили его.

Он уронил руки на колени, смотрел в пол и хихикал.

В дверь вошли еще двое. Чистые. Спокойные. Не охранники — ученые. В защитных костюмах. С планшетами. Остановились в нескольких метрах. Наблюдали. Фиксировали.

— Субъект сорок семь, — произнес один. Голос спокойный, даже скучающий. — Отторжение крафта через двадцать три минуты. Клеточный распад начался.