Казнь протопопа Аввакума - Кирилл Яковлевич Кожурин

Увлеченное «греческим проектом» правительство и покорные ему церковные иерархи жестоко и бесчеловечно преследовали людей старой веры: повсюду горели костры, людей сжигали сотнями и тысячами, резали языки, рубили головы, ломали клещами ребра и четвертовали. Пощады не было никому: убивали не только мужчин, но и женщин и даже детей. Все те ужасы, которые были хорошо известны русскому человеку из житий святых мучеников, пострадавших во времена языческого Рима, теперь стали для него страшной явью.

Русские люди являли при этом необычайную силу духа, многие шли на смерть смело и решительно, подобно первым христианам. «Чюдо, как то в познание не хотят приити, — писал протопоп Аввакум, — огнем да кнутом, да висилицею хотят веру утвердить! Которые то апостоли научили так? — не знаю. Мой Христос не приказал нашим апостолом так учить, еже бы огнем да кнутом, да висилицею в веру приводить... Татарской бог Магмет написал во своих книгах сице (так): непокаряющихся нашему преданию и закону повелеваем главы их мечем подклонити. А наш Христос ученикам Своим никогда так не повелел»{27}.

Последняя ссылка Аввакума

12 декабря 1667 года осужденных на Большом Московском соборе 1666–1667 годов лидеров церковной оппозиции протопопов Аввакума и Никифора, священника Лазаря и инока Епифания доставили в Пустозерск. Для Аввакума это была уже третья и на этот раз последняя ссылка. В Пустозерске ссыльных поместили «порознь, очистя пустозер-ских крестьян избы, по одному человеку в ызбе», под надзором сопровождавшего их по всему пути следования сотника Феодора Акишева и девяти стрельцов. Народное предание гласит, что во время пути в Пустозерск и остановки стражи у села Усть-Цильма на Печоре Аввакум, обращаясь к народу, просил, чтобы держались старых обрядов. Он высоко взметнул руку, сложенную в двоеперстие, и крикнул: «Этого держитесь, не отступайтесь!»

Пустозерский острог был основан в 1499 году по повелению великого князя Московского Иоанна III Васильевича в устье разветвленной реки Печоры, «у Студеного моря». По сведениям переписной книги 1679 года, в остроге было 90 дворов, жителей более 600 человек, три церкви (Св. Николы Чудотворца, Спаса-Преображения и Введения Богородицы), воеводская изба, таможня и тюрьма. Пустозерск с его округой, расположенной в среднем и нижнем течении Печоры, относился к Вологодской епархии. Из документов известно, что в период между 1664 и 1685 годами (во время руководства епархией архиепископа Вологодского и Белоозерского Симона) в пустозерских церквях служили следующие священники: спасский Иван Афанасьев, пречистенский Аким Григорьев и Никольский Осиф Михайлов. Кроме того, в приходно-расходной книге 1677/1678 года упоминается священник Спасо-Преображенской церкви Тимофей, который был в Пустозерске «заказным попом» (так назывались выборные поповские старосты, которые собирали с волостных людей церковную дань, передавая её затем в епархию особому владычному десятильнику){28}.

Снимок с изображения Пустозерска XVII в.

Из книги Н. Витсена «Северная и Восточная Тартария». Амстердам, 1705

По отписке воеводы Ивана Неелова, строившего тюрьму для Аввакума и его товарищей, это «место тундряное, студеное и безлесное». «Суровые природные условия исключали земледелие. Зато край был богат промысловыми ресурсами: море, тундра, реки делали возможной добычу моржей, тюленей, красной и белой рыбы, песцов, горностаев, куниц, диких оленей; имелись также птичьи и звериные «ловища», полезные ископаемые»{29}.

Будучи промысловым и торговым городом, Пустозерск играл роль крайнего военного форпоста страны. Вместе с тем Пустозерский острог служил местом ссылки особо опасных государственных преступников: после Аввакума сюда будут сосланы участники Соловецкого восстания 1667–1676 годов, повстанцы Степана Разина, дипломат и государственный деятель боярин Артамон Матвеев с сыном, начальник Посольского приказа, фаворит царевны Софьи князь Василий Голицын с женой и детьми и другие. «...Пустозерский острог справедливо считался в XVII в. наиболее суровым по режиму местом заключения и одним из наиболее глухих и отдаленных населенных пунктов русского государства. Связь с ним была очень затруднена, а весной и осенью надолго прекращалась совсем. Тяжелое пребывание в остроге усиливалось еще исключительно суровым северным климатом, привыкнуть к которому мог не каждый. Поэтому в Пустозерск всегда посылались наиболее опасные государственные преступники, под крепким караулом, лишенные всякой надежды на освобождение и обреченные на скорую и верную смерть»{30}.

Реконструкция Пустозерска. Автор — академик архитектуры А. В. Ополовников

Отдельного упоминания заслуживают чиновники и охрана пустозерских ссыльных, неоднократно сменявшиеся за период их четырнадцатилетнего заключения, — те, с кем так или иначе четверице мучеников приходилось иметь дело. Это воеводы Пустозерского острога — московский дворянин Иван Саввинович Неелов (воеводствовал с 28 марта 1667 года по 1 августа 1670 года), стряпчий рейтарского строю, стрелецкий голова Григорий Михайлович (был воеводой с 1 августа 1670 года по январь 1672 года), стольник Леонтий Романович и московский дворянин Иван Яковлевич Неплюевы (упоминаются вместе как пустозерские воеводы в январе 1672 — сентябре 1673 года, в августе 1674–1675 годах называется один Леонтий Романович), князь Петр Григорьевич Львов (значится на воеводстве с 19 июня 1675 года по 9 июня 1678 года), стольник Гавриил Яковлевич Тухачевский (был воеводой с 9 июня 1678 года по 30 июля 1680 года), наконец, стряпчий Андриан Тихонович Хоненев (воевода с 30 июля 1680 года по 13 июня 1682 года). Далее — караульные пустозерской тюрьмы Аввакума «с товарыщи»: стрелецкий сотник Федор Акишев и 9 стрельцов приказа Василия Бухвостова (были приставлены к Аввакуму и его соузникам с 26 августа 1667 года — сопровождали на пути из Москвы в Пустозерск — до 20 сентября 1669 года); стрелецкий сотник Иларион Ярцов, десятник Семен Тимофеев «с товарыщи» (Онтипка Микитин, Митька Михайлов, Исачко Григорьев и другие), прибыли в Пустозерск 20 сентября 1669 года, упоминаются в августе 1670 года; Андрей Чупреянов, стрелецкий сотник, с «московскими стрельцами», значится с 1675 года по 16 апреля 1677 года; стрелецкий сотник Матвей Угрюмов и «десятник Микитка Солоношник с товарыщи, десять человек» приказа полковника Федора Головленкова — приняли караул 16 апреля 1677 года; пустозерские стрелецкие пятидесятники Максим Ильиных, Яков Первого и 10 пустозерских стрельцов «вместо московских стрельцов», взятых с сотником в Москву, несли караул в декабре 1678 — августе 1679 года.

* * *

Через несколько месяцев по прибытии в Пустозерск преставился престарелый симбирский протопоп Никифор, видимо, не выдержавший суровых условий заточения. А условия, в которых содержали узников, действительно были тяжелейшими. Так, священник Лазарь в феврале 1668 года в своей челобитной