Шереметевы - Мария Баганова

Царь немедленно выступил с войском навстречу Девлет-Гирею, но хан предпочел не принимать бой и повернул назад. В 150 верстах от Тулы, при cеле Судбищи на реке Гоголь крымское войско встретилось с отрядом Шереметева, у которого в то время было только 7 тысяч человек, в то время как у Девлет Гирея – 60 тысяч.

Шереметев не стал уклоняться от битвы, и первоначально ему даже сопутствовала удача: он сломил татарский передовой полк и захватил знамя. Однако и сам полководец был серьезно ранен, а лошадь под ним убита. Малочисленное русское войско не выдержало напора и даже обратилось в бегство. Но скоро остановилось. Алексей Басманов и Стефан Сидоров укрепились в рощице на высоком берегу оврага, там, где стоял русский обоз. Перетащили туда и раненых, в том числе и Шереметева, принялись рубить деревья, наскоро выстраивая укрепления.

Хан трижды предпринимал штурм, но безуспешно. В кровопролитном сражении погибло примерно пять тысяч русских воинов, но татар – втрое больше. Девлет-Гирей чувствовал себя неспокойно – он опасался приближения большого царского войска. Раздумав идти на Москву, он ушел обратно в степь.

Русский историк первой половины XIX века Иван Федорович Афремов приводит выдержку из турецкого летописного источника XVI века: «Некто безбожный, неверный, который по своей кабаньей отважности, собачьему бешенству называемый Шеремед, со своими чертями-собратьями облил головы правоверных железным дождем и помел огненными метлами свинца».

Известно, что с тех пор Девлет-Гирей особо выделял Шереметева из всех русских воевод и опасался его. Прежде чем предпринять поход на Москву, хан уточнял, где находится смелый воевода. В 1558 году сын Девлет-Гирея, Мехмед-Гирей, подошел к берегам реки Мечи и там выяснил, что неподалеку – в Рязани – стоит с войском воевода Шереметев. «И Божиим милосердием, – говорит летописец, – прииде на них страх и трепет, и вскоре назад воротились, на бегство устремившаяся».

В 1995 году около села Судбищи был сооружен памятник: каменные воины стоят на страже у крепостной стены. Это намек на то, что мужество русских воинов, проявленное ими там, предотвратило набег крымского хана на Москву.

Несколько лет назад было точно установлено место битвы: там было найдено множество наконечников от стрел, копий и элементов конской упряжи.

Между тем царь уже был возле Тулы, когда ему доложили, что Шереметев разбит, а хан будто бы идет к Москве с огромным войском. Трусливые бояре советовали ему уйти назад, за Оку, и там ждать татар, а те, кто был посмелее, говорили, что надо продолжать движение вперед и попытаться спасти Шереметева и его людей. Царь принял решение идти в Тулу. Туда же вскоре прибыл и раненый Шереметев с остатками войска. Иван IV принял с почетом и наградил всех участников отчаянной битвы.

Царская немилость

Шереметев участвовал в Ливонской войне, все время вместе с войском перемещаясь с места на место. Сражался он под Дерптом, под Полоцком был ранен. А в Москве в то время происходили перемены: умерла умная и добрая царица Анастасия, пришел конец Избранной раде. Бывшие друзья и соратники царя были отправлены в ссылку или казнены.

Шереметев, как мог, подготовился к невзгодам: он принялся делать обильные пожертвования в монастыри. Без сомнения, воевода был религиозен и верил искренне, но не забывал, что сделанное пожертвование давало донатору право на защиту. Монахи не отказали бы жертвователю в праве на проживание.

Так, в Троице-Сергиев монастырь он дал по 50 pублей на поминовение своего погибшего брата Григория, своей матери и своей жены. Этому же монастырю братья Шереметевы передали свою вотчину в Переяславль-Залесском уезде.

В Иосифо-Волоколамский монастырь Иван Васильевич передал 200рублей. В Николаевский Антониев Бежецкий монастырь (Тверская епархия) Шереметев передал множество ценных вещей: бархатные ферязи[2] на золоте червчатые[3], шубу лисью «под вишневой камкой[4]», 50 рублей и 326 четвертей хлеба.

Еще Шереметев сделал вклады в Московский Новоспасский, Ферапонтов, Ростовский Борисоглебский и другие монастыри.

И беда грянула – мужественный воевода Шереметев подвергся опале: его выставили изменником, который нарочно ссорил русского царя с крымским ханом. Это следует из наказа, данного царем окольничему Афанасию Нагому, отправленному в Крым для переговоров с Девлет-Гирем о мире. В наказе сказано, что, если ханский «ближний человек» спросит об изменниках, которые ссорили царя с ханом, «и ему Афонасию говорити; которые, господине, люди ближние были при государе, Иван Шереметев, Алексей Адашев, Иван Михайлов (Висковатый) и иные люди государя нашего с царем (т. е. с ханом) ссорили, и государь наш того сыскал и опалу на них свою положил».

По словам князя Курбского, Шереметев был посажен в «презлую» узкую темницу; его не только сковали по рукам и по ногам, но надели вериги на шею, опоясали толстым железным обручем и привесили к этому обручу десять пудов железа. Однажды к нему пришел царь Иоанн Васильевич и стал допытываться, где спрятаны сокровища, которыми, по его мнению, должен был обладать воевода. «Скажи ми о них, – угрожал царь, – аще ли не муки к мукам приложу ти».

Шереметев отвечал, что сокровища его целы, но спрятаны в таком месте, что царь не может их достать, так как он своими убогими руками принес их в небесную сокровищницу Христа. Конечно, он имел в виду свои обильные вклады в различные монастыри.

Царь был религиозен, по всей видимости перечисление пожертвований смягчило его сердце. Он велел снять с воеводы тяжелые оковы, но из тюрьмы его не выпустил.

Свой гнев он обратил на другого Шереметева – Никиту, приказав его удавить. Произошло это 8 марта 1564 года.

Подозрительность Иоанна Грозного все более и более увеличивалась. Милуя бояр, он приказывал другим боярам давать за них поручные записи, то есть обещать в случае бегства того, за кого поручились, выплатить в казну большую сумму денег. В марте 1564 года была взята поручная запись с находившихся в Москве братьев Ивана – Ивана-меньшого и Феодора и еще с девяти бояр в том, что Иван Васильевич Шереметев-большой никуда не выедет из Московского государства и будет продолжать свою службу царю верно и беспорочно. Царь этим не ограничился, а взял такие же записи еще с 79 бояр, которые поручились за тех, кто поручился за Шереметева.

Иван-большой был выпущен на свободу, но уже не появлялся на ратном поле: тюремное заключение и пытки отняли у него здоровье.

В конце апреля этого же года бежал за границу князь Андрей Михайлович Курбский. Его мать, жена и сын были брошены в тюрьму и там погибли.

Шереметев остался на Родине. С разделением государства на опричнину и земщину воевода поставлен был царем вместе с некоторыми другими боярами во главе управления земщиной. Сохранились его подписи