Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

неровностями дна узкой полосой от 5 до 10 саженей ширины, или несколькими рукавами, которые еще у́же, и делается почти везде проходим вброд. Обмелению Аракса летом и осенью способствует также множество канав, отведенных в обе стороны для орошения полей на равнине.

Для переправы у Амарата выбрали самое узкое место, где река имела около 100 саженей ширины. Паром не был готов, или его берегли для крайней надобности, потому что единственный годный канат был стар и тонок и частое употребление могло вовсе испортить его. Людей перевозили на лодке, ходившей по веревке, перетянутой с одного берега на другой. Я с людьми и вещами переехал на ней, лодка перелетела как стрела. Лошадей и других животных переправляли вплавь. Обыкновенно один перевозчик, совершенно нагой, брал двух лошадей, спускался с ними в удобном месте в воду, подкладывал себе под грудь два связанные надутые бурдюка, т. е. кожи, снятые целиком с какого-нибудь животного, барана, козла или теленка, и пускался вплавь, держа лошадей ниже себя по течению, в поводу, для того чтобы они не возвратились опять на тот берег, с которого отправляются. Вода уносит далеко; сначала виднеются только головы плывущих, потом они скрываются за волнами, и их видишь наконец, когда они в одной или двух верстах становятся на твердое дно у противоположного берега. Лошади подымаются из воды, останавливаются и отдыхают некоторое время, потом выходят на берег, отряхаются и, утомленные, опустив голову, стоят неподвижно. Случаи утопления лошадей очень редки; при мне переправилось несколько десятков, и все счастливо.

В Амарате, кроме 5-го батальона Мингрельского егерского полка, был расположен штаб Донского казачьего № 23 полка. Здесь я нашел командира его, полковника Хрещатицкого, командовавшего временно войсками, расположенными на правой стороне Аракса, и условился с ним в поездках для осмотра местности, бродов, дорог, границы с Турцией и, если дозволят обстоятельства, для рекогносцировки неприятеля. Я не имел поручения рекогносцировать неприятеля, но при поездках к границе мог представиться случай встречи с ним, а мне очень хотелось хотя взглянуть на турок, которых при оборонительном и наблюдательном положении нашего отряда я мог не увидеть целый год, если бы они сами не заблагорассудили прийти к нам.

В это время здесь была уже весна в полном цвете. Погода стояла превосходная. Армянские и татарские деревни утопали в зелени фруктовых деревьев, яблонь, груш, вишневых, тутовых и дикого финика. Благоухание последнего так сильно, что запах его чувствуется за версту и более не доезжая деревни. Жители оставались только в Амарате, населенном армянами, и в других деревнях, близ которых стояли наши войска. Но поля были все засеяны, и на них виднелись люди, которые днем выезжали на работу, даже вдаль от Аракса, а на ночь возвращались в деревни, занятые войсками. Хотя земля низменной долины Аракса очень плодородна и жители должны бы быть зажиточны, но край имеет бедный вид. Дома грязны, низкие стены слеплены из сплошной массы глины и покрыты плоской крышей, на которой положен также слой глины; полов и стекол в оконных отверстиях нет. Эта долина Аракса была центром Большой Армении, древнего Армянского царства, и первая столица его, Армавир, от которой не осталось никаких следов, находилась на левой стороне Аракса недалеко от места настоящего Амарата. От времен язычества и эпохи могущества Армянского царства не осталось даже развалин, и единственные остатки самостоятельной Армении – это христианские церкви не старее IV века по Р.X.

Брод у дер. Агавера, Ахмамета и Джамфида уже открылся, и мы осмотрели его и проехали им 8 мая. Аракс разливается здесь почти на версту шириною. Во многих местах из воды поднялись уже островками обмелевшие неровности дна, почти на всем протяжении брод был довольно мелок, и только в трех главных рукавах вода имела около 6 четвертей глубины. Дно брода везде твердое, усеянное голышами. Повозки могли уже переправляться. По показанию жителей, вода будет спадать с каждым днем всё более и более, но если выпадет сильный дождь, то опять увеличится и брод может закрыться. Переправа вообще была хотя возможна, но ненадежна, брод слишком длинен, прихотливые многочисленные извилины его были знакомы только местным жителям, и те нескоро отыскивали настоящий путь, прежде пробовали и часто возвращались назад. По сторонам брода река была еще глубока, и при малейшем ложном направлении повозки могли опрокинуться. Время разлива реки было самое удобное для наступательных действий турок, если бы они были предприимчивы и способны действовать наступательно. Они захватили бы на правой стороне Аракса расположенные здесь наши три батальона, совершенно отделенные от двух батальонов Ширванского пехотного полка. Я не полагаю, чтобы опасность была велика и для трех наших батальонов: может быть, даже они были бы принуждены разбить турок, если бы турки теснили их слишком неосторожно, но это зависело от обстоятельств и от образа наших действий.

Начальство Эриванского отряда имело в виду, что, вероятно, отряд останется все лето и всю кампанию в оборонительном и наблюдательном положении в наших пределах собственно для защиты Эриванского уезда, и в таком положении главный местный и очень важный вопрос, который надо было решить заблаговременно и разъяснение которого составляло главную цель моей поездки за Аракс, заключался в отыскании места, где можно было поставить отряд на время самых сильных летних жаров, бывающих в июле, августе и сентябре, так как, по общему мнению людей, знакомых с краем и его климатом, и самих туземцев, войска в эти месяцы положительно не могли оставаться на равнине Аракса. Эта равнина, лежащая между хребтами, с севера Алла-Гёзом и его отраслями, и с юга Агри-Дагом, совершенно плоская и имеет поперек, т. е. по направлению нашего пути действия с севера на юг, от Эривани до Орговского поста, около 60 верст ширины; посередине ее и параллельно ограничивающим ее хребтам течет с запада на восток Аракс. Она очень плодородна. Кроме обыкновенных произрастаний, на ней возделывают рис и хлопчатую бумагу. Но так как дождей летом здесь почти не бывает, или очень редко, то поля орошаются искусственно с помощью канав, в которые вода отведена из Аракса, чему плоская местность представляет удобства. На рисовые поля вода напускается в большом количестве и оставляется на них до тех пор, пока высохнет, что делает их почти постоянно похожими на гниющее болото. Вместе с тем жара здесь чрезвычайно сильна и доходит до +45°, даже, как говорят, до 50°Р, камни накаляются летом до такой степени, что если кавалерия остановится на некоторое время на каменистой местности, то скоро чувствуется запах от горящих копыт. Такая жара в соединении с вредными испарениями гниющих