Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

С иронией говоря о желании «так называемого общества» «подкормить» голодающих, Вл. Ульянов твердил, что «это общество есть плоть от плоти, кровь от крови буржуазного общества. В какие бы социалистические мантии оно ни рядилось, в какие бы цвета оно ни окрашивалось, оно не в силах отвлечься от интересов буржуазного общества в целом. Голод грозит потрясениями, может быть, гибелью этому строю. Поэтому стремление смягчить последствия голода вполне естественны. По существу это стремление ослабить неизбежные грядущие потрясения, спасти основы буржуазного строя, а следовательно, и самого себя. Психологически же все разговоры о кормлении голодающих суть выражение обычного слащавого сентиментализма, свойственного нашей интеллигенции».

Самарский марксизм Ленина, усваиваемый, к ужасу Водовозова, его юным братом и 13‐летней сестрой Марией, давал о себе знать как система убеждений поистине страшных. С точки зрения этого марксизма, кормление голодающих есть акт экономически реакционный, ибо препятствует ускоренной индустриализации, необходимой предпосылкой которой является превращение в пролетариев разоряемых голодом крестьян. Кормление голодных в то же время акт политически реакционный, так как оно не разжигает, а может умерять бунтовские антиправительственные чувства. Кормление всякими радетелями голодающих вместе с тем акт, в сущности, безнравственный, – те, кто стоят за такое кормление, руководятся скрытой мыслью спасти гнусное буржуазное общество, а вместе с ним и собственную шкуру. Справедливость требует сказать, что идеи самарского марксизма Ленина разделяли далеко не все тогдашние марксисты. Например, тот самый Н.Е. Федосеев, кто ввел Ленина в марксизм[13], с которым потом Ленин находился в оживленной переписке, высоко его ценил и уважал, – как небо от земли был далек от самарских идей Ленина. В большом, крайне интересном письме Федосеева, хорошо характеризующем этого талантливого человека, посланном Н.К. Михайловскому с протестом против его статьи в «Русском Богатстве»[14] (1893 г. кн. 10), находятся следующие строки: «Как я слышал, оренбургские марксисты разражались гневом против молодежи, отправлявшейся в (голодную) деревню кормить крестьян. “Оренбургские марксисты” убеждали, что кормить крестьян значит “препятствовать процессу создания капитализма”. Я склонен думать, что подобный абсурд дал вам повод отождествлять русских марксистов с “рыцарями накопления”. Но я не могу допустить, что такой развитой и умный человек, как вы, глупости оренбургских студентов и каких бы то ни было других лиц, именующих себя “марксистами”, – стал бы распространять вообще на русский марксизм, будто бы неизбежно приводящий своих адептов к подобным преступным мыслям» (письмо Федосеева, извлеченное из архива Михайловского, впервые напечатанное в журнале «Пролетарская революция», 1933 г., № 1)[15].

Священник раздает хлеб голодающим детям во время голода в Поволжье. 1890-е гг.

Федосеев бьет не только по оренбургскому марксизму, но и по самарскому марксизму Ленина, называя преступным заложенный в нем строй мыслей. Невыносимыми считал их и В.В. Водовозов и после многих столкновений на этой почве с Лениным перестал с ним встречаться. Осенью 1892 г. срок принудительного пребывания Водовозова в Самаре кончился, и перед отъездом из нее он, приличия ради, пошел проститься с семьей Ульяновых. Вот и все.

В том-то и дело, что это не все. И если есть желание узнать о Ленине нечто новое, до сих пор никому не известное, свидетельствующее, что, еле перешагнув 21‐летний возраст, он уже одерживал такие идейные победы, обладал столь поразительной силой, что мог идейно распять любого «властителя дум» того времени, – то нужно обратиться для этого к А.А. Белякову. Будучи, по его словам, постоянным членом кружка, руководимого Лениным (до сих пор об этом мы не знали), постоянно, как он уверяет, с ним встречаясь в Самаре, зная все подробности его жизни, он написал книгу «Юность вождя»[16]. Книги этой у меня нет, но ее, переизданную в 1960 г., обильно на десятках страниц цитирует находящийся у меня в руках сборник «Молодые годы Ленина». И там, на с. 440–449, находится самое главное, самое интересное, что сообщает Беляков. Он передает, что в мае 1892 г. В.В. Водовозов переехал на дачу за город, и скоро все от него узнали, что в Самару приезжает Николай Константинович Михайловский и остановится у Водовозова. Это прибытие считалось событием огромной важности. Еще бы! Михайловский находился в зените славы, был самой яркой и большой звездой на общественном горизонте начала 90‐х годов. На дачу Водовозова «совершались непрерывные паломничества почитателей Михайловского, которые, пишет Беляков, по-моему, буквально отравляли его существование. Люди приходили исключительно и буквально только за тем, чтобы засвидетельствовать уважение и почтительно посмотреть Михайловскому в рот в ожидании, что оттуда обязательно вылетит главная истина…». Водовозову пришла мысль, воспользовавшись приездом Михайловского, устроить собеседование, на котором должна быть представлена доктрина народничества устами самого Михайловского и доктрина марксистская в изложении Вл. И. Ульянова – ее главного выразителя в Самаре. На такое собеседование согласился Михайловский. Пошел и Ульянов. Он «согласился (Sic!) на знакомство с Михайловским и обещал Водовозову, что будет вполне приличным в выражениях, даже в случае самого горячего спора…». «Встреча должна была состояться на четвертый день приезда Михайловского в Самару на даче у Водовозова в четыре часа дня». Беляков перечисляет всех присутствующих на этой встрече, тщательно указывая не только их фамилии, но инициалы их имен и отчеств. Присутствовали: Н.К. Михайловский, В.В. Водовозов, его брат Н.В. Водовозов, его жена – В.П. Водовозова, Л.П. Шайдакова, Россов, племянник Михайловского Мягков, И.М. Красноперов, В.О. и В.В. Потругаловы, Н.С. Долгов, В.В. Савицкий, П.П. Крылов, Влад. Ильич Ульянов, А.П. Скляренко, М.И. Лебедева, И.А. Кузнецов, С.П. Локкерман, Е.М. Карпер, С.М. Моршанская, Макарова и, разумеется, сам А.А. Беляков. Итого 22 человека. «Было очень тесно, стульев не хватало, и пришлось сидеть на перилах веранды, на ступеньках, так как собрание состоялось на веранде дачи». «Владимир Ильич пришел без опоздания, но все уже были в сборе, и когда Водовозов его представил, то он попросту поздоровался с Михайловским так же, как со всеми присутствующими, не открывая рот от изумления и не захлебываясь от счастья, что видит… “нашего известного” Н.К. Михайловского. На минуту водворилось молчание, а затем Водовозов обратился к Михайловскому: “Может быть” мы приступим к собеседованию и вы, как обещали, сделаете сообщение “Пути народничества к социализму”?»

Беляков передает, о чем «в красиво построенной и еще красивее произнесенной речи» говорил Михайловский. Экономя место, этого не буду касаться. По той же причине не буду касаться речи Вл. Ульянова, детально передаваемой Беляковым. Скажу только, что из сопоставления речей совершенно ясно, что Ульянов самым научным образом опрокинул Михайловского на обе лопатки. «Было около девяти часов, когда приступили к чаепитию и разбились по группам. Михайловский все-таки, не унимаясь, затеял спор об истинном философском понимании Маркса, главным образом с Владимиром Ильичем… К моей большой обиде, я не схватил сущность этого спора и не могу его передать. Спор, однако, был очень горячий и довольно затяжной. Только около часа ночи (начавшись с 4‐х часов! – Н.В.) закончилось это собеседование». Юный Вл. Ульянов произвел на Михайловского