Мудрость эксперимента - Борис Иванович Смагин

Если так трудно «найти», то надо «создать», то есть пойти по второму пути, исходя из предположения, что время жизни обитателей «островков стабильности» невелико. На Земле они давно исчезли, если и существовали когда-нибудь. Но тогда их можно получить, синтезировать на ускорителе, как и все изотопы, которые «родились» в лаборатории. Короткоживущие изотопы хороши тем, что их легко обнаружить. Чем быстрее вещество распадается, тем больше частиц оно испускает в единицу времени.

Но пока что и этот путь успехом не увенчался, хотя затрачено немало сил и времени.

А что, если иного ответа эксперимент и не может дать? Предсказания теоретиков, как известно, оправдываются далеко не всегда. Сколько раз они уже ошибались в своих прогнозах, сколько раз суровая правда эксперимента разбивала хрупкие мечты теоретической физики!

Может, такая же судьба ждет и гипотезу «островков стабильности»?

Однако соблазнительная идея закрыть одним махом теорию, заявить, что стабильных трансуранов нет и никогда не было, ни разу не пришла в голову ученым Дубны.

Они продолжают упорные поиски, проводят все новые и новые эксперименты, пытаясь получить трансураны на ускорителе. Не успокаиваются, лишь становятся с каждой неудачей все злее и напористее.

Это я хорошо почувствовал на совещании, посвященном синтезу трансуранов.

Мои надежды увидеться с Флеровым до начала совещания не оправдались. Он появился ровно в девять и сразу начался деловой разговор. Было видно, как здесь ценят время, дорожат каждой минутой, хотя эксперименты флеровцев как раз отличаются своей длительностью.

Ученые собираются использовать для синтеза «долгожителей» трансуранового семейства — совершенно новые принципы, в том числе и предположение, что новые ядра могут появляться в мишени, как осколки от деления еще более тяжелых ядер, дислоцирующихся где-то в середине второй сотни элементов системы Менделеева.

В оценке этого предположения разногласия не было. Страсти накалились, когда речь зашла о течении самой реакции. Доктор физико-математических наук Юрий Цолакович Оганесян утверждает, что атомные снаряды — ионы ксенона при ударе слипаются с ядрами мишени, образуя сложное соединение, которое в дальнейшем (практически мгновенно) распадается на две половинки. По мнению его оппонента доктора физико-математических наук Вадима Васильевича Волкова, ядра не сливаются, а просто сближаются, причем одно из них отдает другому часть своего вещества и электрического заряда. Спор отнюдь не академический, так как из него вытекают подробности, непосредственно связанные с экспериментом.

Грубо говоря, речь идет о том, сколько новых ядер появится. Если их число заведомо невелико, то идею синтеза можно пока что считать несостоявшейся, так как несколько новых ядер наверняка ускользнут от регистрирующих приборов, и все надежды возложить на новый, более мощный ускоритель, строительством которого вся лаборатория занимается последнее время.

Совещание напоминает мне производственную планерку, типичную для промышленных предприятий.

В какие бы теоретические дебри ни забирался любой из выступающих, всегда в его речи есть толика чисто практических выводов, всегда зримо присутствует эксперимент. Директор пока что не вмешивается в споры. Лишь когда Оганесян показывает, как удачно его экспериментальные данные подтверждают им же рассчитанную теоретическую кривую, Флеров не выдерживает.

— Очень гладко получилось, — говорит он, — помните все время о пользе сомнений. Если опыты так пунктуально подтверждают вашу теорию, будьте самыми заядлыми оппонентами. Пусть лучше тот же результат получит кто-нибудь из ваших противников. Тогда можете трубить победу.

Разговор переходит на эксперимент. Опыты идут полным ходом. Предварительные, где отрабатываются методики, и прикид очные, и «настоящие», когда от каждого ожидают результатов. И снова как бы само собой стали касаться возможностей старого ускорителя. Для многих все надежды связаны с мрачного вида кубическим зданием, выросшим недавно вблизи их родного корпуса. Тут и будет монтироваться новый ускоритель оригинальной конструкции.

— Ладно, — Флеров резко обрывает разговор. Видимо, эту тему он не любит. — Ладно. Новый ускоритель вступит в строй не скоро. Будем лучше думать, что можно выжать из нашего «старичка». Что слышно у Лобанова? Как дела, Юра?

Кандидат физико-математических наук Юрий Васильевич Лобанов пытается получить 114-й элемент старым методом, так сказать, ударом в лоб. Он облучает ядра урана ионами германия. Многие относятся к этой идее скептически, но Лобанов упрямо экспериментирует.

— Пока ничего не обнаружил, — отвечает Лобанов. Он считает, что регистрирующей аппаратуре не хватает чувствительности.

Доктор физико-математических наук Гурген Тер-Акопьян, руководитель сектора поисков и синтеза трансуранов, настроен более оптимистически и более требовательно.

— Выход будет, — уверенно говорит он. — Нужно увеличить мощность пучка в три раза. Тогда я вам представлю стабильные трансураны.

— А что скажет химия?

На лаконичный вопрос Флерова Иво Звара — чешский ученый, возглавляющий группу радиохимиков, дает столь же лаконичный ответ:

— Георгий Николаевич, давайте элемент. Пробирка для него найдется.

— Игорек, сможешь поднять интенсивность? — обращается Флеров к Игорю Александровичу Шелаеву, отвечающему за работу ускорителя.

Шелаев отвечает не сразу... Лишь после небольшой паузы «начальник ускорителей» говорит:

— Можно. Есть кое-какие идеи...

— Ну что же, — замечает Флеров, — тогда на этом можно и закончить.

Он дает задания физикам, химикам, инженерам, механикам, измерителям и закрывает совещание.

— Теперь вы, надеюсь, в курсе дела, — говорит он мне. — Если интересуют детали, пройдитесь по лаборатории.

Мигающие лампочки, вой сирены, яркая надпись «Внимание! Радиоактивность» или просто лаконичное «Входить нельзя» в сочетании с красноречивым рисунком черепа и скрещенных костей предупреждают, что вы в лаборатории ядерной физики и где-то в здании работает ускоритель. Но он надежно скрыт за толстыми бетонными стенами, и ломаные зигзаги коридоров — тоже защита от излучения, а не прихоть архитекторов.

«Опять не как у людей» — столь странной фразой прокомментировали кое-где появление нового ускорителя лаборатории. В самом деле, такой системы нет нигде в мире. Циклотрон многозарядных ионов, который плодотворно работал, уже устарел. Нового ждать долго — пока еще только возводят здание. Вот и появилась идея — создать тандем, то есть заставить работать два циклотрона в одной упряжке. Так и сделали. Сначала частицы ускоряются в старом большом ускорителе. Потом по специальной трубе их переводят к другому циклотрону, поменьше. Система, конечно, нелегкая в управлении, но ничего — справляются.

На первом ускорителе пусто. Циклотрон, на котором