Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

С одной стороны, приблизить к себе опального аристократа — значит рисковать отношениями с родом Морнов, ведь Стрешнев понятия не имел, насколько серьёзна моя ссылка и не сочтут ли в столице такой жест за прямую поддержку изгоя.

С другой — не позвать человека, который за одну ночь закрыл банду такого масштаба, было бы непростительной глупостью. Люди бы просто не поняли такой неблагодарности. В итоге комендант выбрал наименьшее из зол, видимо решив, что раз я по слухам пробудил огонь, значит и возвращение в столицу не за горами.

Следом подошел Гусятников-старший. Первые эмоции у купца уже схлынули, но пальцы всё ещё заметно подрагивали, выдавая пережитый шок. Впрочем, старый делец быстро взял себя в руки и не стал размениваться на пустую болтовню, а сразу заговорил на единственном понятном ему языке — языке долгов и обязательств.

Он прямо заявил, что отныне я для него — персона особой важности. И если у меня возникнут любые проблемы или вопросы по торговой части в Жаровске, его слово, связи и гильдейские ресурсы будут в моём полном распоряжении.

А ведь торговые дела у меня здесь действительно намечались. Впереди маячил заход собственного торгового дома на местный рынок, а гильдейская верхушка Жаровска никогда не жаловала чужаков. Проломить их сопротивление в одиночку было бы задачкой со звёздочкой, но с поддержкой одного из самых влиятельных людей города расклад менялся кардинально. Такой союзник был очень кстати.

Именно поэтому я не стал разыгрывать из себя гордеца. Лишь молча кивнул, принимая этот подарок судьбы, и крепко пожал ему руку.

Параллельно в голове закрывалось моё пари с купцом в лисьей шубе. Причём закрывалось с таким неприличным запасом, что победа выходила даже какой-то нечестной. Мы ведь договаривались всего на одно приглашение в ложу, а у меня их в кармане образовалось сразу три. И это при том, что новость о ночных приключениях ещё даже не успела разлететься по улицам Жаровска.

И вроде бы всё складывалось идеально — сиди да радуйся. Но ровно в этот момент наружу вылезла другая проблема.

Всё упиралось в дедовское поручение. Он прямо просил выкупить артефакт тихо и без лишнего шума. Я же в итоге пошумел так, что к открытию торгов гарантированно стану главной звездой всего аукциона. И стоит мне проявить хоть какой-то интерес к условной «безделушке», как пара-тройка местных продуманных уникумов тут же засомневается и решит перебить мою ставку просто из принципа. Мало ли там действительно что-то ценное.

Впрочем, прямо сейчас этот геморрой воспринимался лишь как легкая неприятность. Меня гораздо сильнее интересовал другой вопрос, и для его решения стоило без зазрения совести выжать максимум из выданного комендантом обещания.

Выждав, пока первая волна народно-чиновничьего восторга немного утихнет, я неторопливо подошёл к куче трофеев, которую гвардейцы свалили прямо на землю. Наклонившись, я выудил из общей массы серую литую железку размером с два кулака — ту самую хреновину, которая совсем недавно наглухо перекрыла мне доступ к магии.

— Комендант, — я поднял трофей повыше, привлекая внимание Стрешнева. — Пожалуй, в качестве награды я заберу вот этот артефакт. Он показался мне весьма… любопытным.

Стрешнев удивленно моргнул и тут же перевел взгляд на своего помощника. Тот подскочил к начальнику, как ужаленный, и принялся что-то торопливо шептать ему на ухо, активно жестикулируя в сторону улик. Выслушав короткий доклад, комендант строго кивнул и снова повернулся ко мне.

— Господин Морн, но это же ключевое вещественное доказательство, — проговорил Стрешнев, напуская на себя привычную военную строгость. — Любой артефакт, используемый «Чистодельщиками», должен быть передан на хранение гвардии до полного окончания следственных действий.

— Так я и не спорю, — легко согласился я, подбросив тяжелую железку на ладони. — Пусть числится вещественным доказательством, я только за. Просто оформите передачу предмета Артёму Морну, как эксперту-Оценщику. Под мою личную ответственность. Если артефакт понадобится дознавателям — пришлёте за ним человека.

Помощник коменданта снова припал к уху своего начальника, торопливо зашептав и кивая в мою сторону. Стрешнев помедлил, взвешивая риски, но спорить из-за куска железа явно не хотел.

— Что ж… думаю, мы можем пойти вам навстречу, — наконец произнес полковник, чуть сузив глаза. — При условии, что на время следствия предмет не покинет пределов Жаровска. Вам ведь хватит трех дней, чтобы утолить свое любопытство?

— Более чем, — кивнул я, пряча железку.

Оставалось последнее незакрытое дело.

— Официальную премию от города должны получить сержант Семёнов и его люди, — громко проговорил я, указав на служаку. — Они показали себя настоящими храбрецами, поэтому не должны остаться без награды. Я ведь прав?

С этими словами я перевел взгляд на Стрешнева и открыто улыбнулся. Полковник уставился на меня в ответ и с видимым усилием натянул подобие улыбки, мысленно отправляя меня ко всем чертям. Оно и понятно — кому захочется разбазаривать деньги из городской казны, которую комендант, наверняка, привык считать чуть ли не собственным кошельком.

— Конечно… — сквозь зубы процедил комендант, едва сдерживая раздражение.

После этих слов Семёнов, стоявший навытяжку с рассечённой бровью и заплывшим глазом, выпрямился ещё сильнее, едва не хрустнув позвонками. По его перемазанному сажей лицу было видно, что до этой самой секунды служака всерьёз ждал подвоха, выговора или очередной начальственной несправедливости. Но теперь в его взгляде вспыхнула настоящая гордость за выполненное дело.

Когда внимание толпы переключилось на Стрешнева, раздающего отрывистые приказы гвардейцам, я неторопливо подошёл к сержанту вплотную. Естественным образом заслонив этот шаг от глаз офицеров и купцов, я незаметно переправил из своего кармана в его широкую, огрубевшую ладонь несколько увесистых, плотно закрученных стопок золотых фишек.

— Здесь больше тысячи, как и обещал, — тихо проговорил я, слегка сжав его пальцы, чтобы он не дернулся от неожиданности. — Забирай. Вы сегодня сработали как надо. Красавцы, настоящие мужики.

Честный и суровый служака от такой похвалы и неожиданной суммы густо зарделся, а его единственный здоровый глаз блеснул искренней, почти детской благодарностью. Перечить или отказываться он не стал — лишь с уважением кивнул, пряча золото за отворот мундира.

Дальше двор начал постепенно пустеть.

Пока дознаватели заполняли первые протоколы, купцы один за другим раскланивались и уезжали. За полчаса суета улеглась сама собой: чиновники отбыли вслед за комендантом, освобождённых заложников увезли по домам, и предрассветная площадь окончательно опустела.

В итоге около развороченного цеха остались лишь заспанные гвардейцы, заканчивавшие осмотр места преступления, да Семёнов, на коленке подписывавший последние бумаги. Ну и Сизый, разумеется.

— Ну что, куда теперь, братан? — деловито поинтересовался птиц, поправляя крылом растрёпанные перья. — Может,