Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский

— И второе: я хотел бы пополнить свой вклад.

— А не снять? — подозрительно уточнил хозяин. — В последнее время так редко кто хранит деньги. Сейчас такое время, что их только тратят.

— Что ж, буду приятным исключением, — ответил я и начал выкладывать на стол монетные слитки из небольшой сумки на плече. Сначала тяжелые бруски с клеймом имперского банка, которые я без выплаты налогов протащил через границу. Потом уже наши родные, взятые у генерала, тяжелые брусочки. Рядом — монеты. Ну и под конец — пачка купюр со стареньким кайзером в забавном шлеме и орлом в короне.

— Ого! — хозяин неверяще смотрел на богатство, разложенное на столе, даже потрогал один из слитков, словно пытаясь убедиться в его реальности. — И откуда это все, особенно это? — он потрогал пачки имперских марок.

— Все легально и законно получено, — я положил на стол документ с печатью германского казначейства. — Пока был в Запределье, кое-что там добыл. Хотел привезти на родину — не вышло, заставили оставить там. Но вот выплатили компенсацию.

— Представляю, сколько вы там тащили, что вам заплатили столько, — качнул головой хозяин ломбарда. — Ну, предположим, деньги чистые, и с этим проблем нет, — он дотронулся до слитков. — Но это, — он дотронулся до ассигнаций, — с ними могут быть проблемы. И я понимаю, почему вы их принесли мне, а не в банк. Там бы с вами рассчитались явно не серебром, а бумагой, да еще по такому курсу… Но вы же понимаете, что и я рискую.

— Понимаю, — кивнул я. — И готов заплатить за ваш риск.

— Десять процентов за мои хлопоты, — подумав, решил хозяин. — И это по-божески. С другого бы я взял все пятнадцать.

— Договорились, — решил я. Торговаться в этой ситуации не стоит. Слава богу, что часть криминальных активов вообще удалось пристроить.

— Тогда решено.

Хозяин, достав из стола книгу, начал вносить в нее новые записи. Спустя час я вышел обладателем новой пятирублевой купюры, чей номер станет ключом к моим деньгам. Видимо, чем выше номинал ассигнации, тем богаче ее владелец. Ну что ж, будет интересно когда-нибудь узнать, с какой суммы дают, например, ассигнацию в сто рублей. С одеждой тоже удалось решить вопрос, и дней через пять мне уже не придется думать, во что одеваться и в чем ходить.

Ну что ж, почти все вопросы решил. Можно теперь ехать уже себя продавать. Надеюсь, хоть не продешевил. Хотя… А какой у меня выбор? Для себя я его не находил.

Перо скрипит по бумаге. Нотариус ставит печать, заверяя документ, протягивает мне следующий договор — один экземпляр останется у него, второй — у графа Бестужева, третий — у меня. Еще по экземпляру останется в Дворянском собрании и в канцелярии военного ведомства.

Странное чувство. Как будто себя в рабы продаю по своей воле. Раньше принадлежал сам себе — как ветер был свободен. А теперь на целых пять лет я, почитай, живая собственность, не в праве за себя решать, куда мне идти и как поступать. И даже то, что это выгодно и правильно, не делало ситуацию для меня легче.

Ну вот и все. Завершающая подпись — дело сделано. Подняв голову, я посмотрел на графа, вертящего в руках мой электрожезл и явно пытающегося понять, чем это было раньше.

— Эко его измяло. А с чего так? — он с интересом посмотрел на меня, явно жаждая услышать, как я его добыл.

— Жрица по скалолому в упор шарахнула, разрядив в него целый грозовой камень, запитанный силой. Твари все мозги прожарила и сама погибла. А там был Лорд со свитой из пары сотен ядоплюев — матерый. Метров десять высотой и весом тонн под двести.

— Здоровая тварь, — качнул головой граф, затем посмотрел на смятый жезл в руках, потом на меня. — А почему не сдал? Ведь положено.

— Хотел для себя в дело пустить, — пожал я плечами, отвечая на очевидное. — Металл редкий, нигде не купишь. А мне жить, воевать — вот и придержал.

— Ладно, — махнул рукой граф. — Ты хоть свое придержал, что сам нашел и добыл, а не из общего котла себе в карман сунул. Сегодня дирижабль повезет, — он кивнул на жезл, — в Челябинск. Там уже твоего красавца доводят до ума. Обещают за три дня управиться. Металл хороший, без посторонних включений — хватит и на оплетку ядра, и на усиление силового орудия. Обещают мощность усилить почти на двенадцать процентов, а скорость разгонного блока — почти на тридцать. Все равно скорострельность слабовата — почитай, один выстрел в полторы минуты. Зато дальность почти сравнимая с кисельбаховским «Крестоносцем». Так что будете с ним, почитай, на равных.

— А можно еще установить на «Громовержца»? — я показал листок с рисунком двух контейнеров, в которых крепились шесть одноразовых дымовых зарядов. Мы всю ночь сидели с Гороховым и Рябцевым, просчитывая будущий рисунок боя. Потом к нам еще пара офицеров из штаба и арсенала подключилась, устроив настоящий мозговой штурм. Против Генриха сейчас сражался не один я, а почти вся Новосибирская академия пилотов. И чувствуя такую поддержку за спиной, я просто не мог проиграть.

— Это что? — граф придвинул к себе листок, всмотрелся в него, понимающе кивнул. — Сегодня оттелеграфируют, чтобы установили. Что еще?

— И можно вместо силового меча к «Громовержцу» пойдет электромолот? Он, если сойдемся вблизи, сподручнее меча будет и против щита полезней.

— Молот в подарок идет, — буркнул граф. — Голицыны на радостях, что избавились от этой обузы, хорошую скидку сделали. Плюс подарок — заодно помогли из спецрезерва источник для шагохода получить.

— Так, ну что, — он окинул бумаги на столе, посмотрел на меня. — Дело сделано. Теперь ждать. А потом будешь осваиваться со своим красавцем. Жить ты будешь в казармах при нашем полку. Там же тренироваться будешь — тут тебе и инструкторы, и полигон. Заодно с будущими сослуживцами познакомишься. В академии появляться тебе пока не надо. А то можешь до дуэли не дожить — едва Кисельбахи узнают, на чем ты против них выйти собираешься. Хочу посмотреть на рожу старого Рудольфа, когда он тебя увидит, — граф довольно улыбнулся чему-то своему.

— А как же учеба? — растерянно спросил я.

— А ты сейчас в отпуске, Вань. Тебе положено, — спокойно пояснил граф. — С момента как ты покинул казарму по тревоге