Dendrarium. Пять садов заключенного Дягтерева - Алиса Кусти

в своем роде, пришел на смену лагерям советской власти, созданным в годы Гражданской войны. Сюда этапировали заключенных из ликвидированных лагерей севера России. Соловки служили испытательным полигоном для Объединенного государственного политического управления. Здесь ОГПУ обкатывало многое из того, что позже стало частью системы ГУЛАГа[31].

Что было «изобретено» на Соловках? Использование труда заключенных, жестокие методы наказания, включая психологическое давление и унижение. Проходило апробацию и многое другое – режим охраны, быт и питание, система конвоирования. Появилась и еще одна специфическая практика: на работу в администрацию назначались сотрудники ОГПУ, совершившие уголовные преступления. После приговора, а бывало и без него, в качестве своеобразной штрафной санкции их переводили служить в лагеря. Новации потом закреплялись во внутренних документах ОГПУ.

Глава вторая. Лаборатория Соловки

В переписке Шибанова с Дегтярёвым царствует флора – предмет совместной заботы двух заключенных. Куда сложнее отыскать намеки на то, что в действительности происходило в это время в лагере.

В начале мая 1930 года специальная комиссия под руководством заместителя начальника Административноорганизационного управления ОГПУ Алексея Шанина, обследовавшая Соловецкий лагерь, охарактеризует его руководство одной фразой: «Система произвола и полного разложения»[32].

Взяточничество и вымогательство, избиения, изнасилования женщин и убийства заключенных, которые потом фиксировались в статистике под видом побегов, – это реалии, в которых жил Соловецкий лагерь. Шанин описывает изощренные издевательства над заключенными.

4. Заключение в… холодные небольшие дощатые пристройки, в которых заключенные в зимнее время в одном белье выдерживались по несколько часов. Есть случаи смерти от замерзания.

<..>

9. Заставляли заключенных переливать руками воду из проруби в прорубь.

10. Посадка заключенных в одном белье в карцер, представляющий собой яму высотой не более метра, потолок и пол которой выстланы колючими сучьями. Заключенный выдерживал не более трех дней и умирал.

11. Так называемые «дельфины», т. е. при проходе заключенных через мост лица из надзора, указывая на того или иного заключенного, кричали «дельфин». Заключенный обязан был бросаться в воду, за неисполнение подвергался избиению и сбрасыванию в воду[33].

Мог ли Дегтярёв не знать, что происходит? Если знал, мог ли написать об этом своему другу? Стал бы, если бы захотел? Работала цензура: все письма прочитывались, за распространение критической информации можно было получить статью. Комментируя письма заключенных той поры, многие исследователи отмечают, что крайняя жестокость на Соловках – как прилив и отлив – то накатывала волной, а то и отступала. В разные годы ситуация могла различаться кардинально.

* * *

Зима 2021 года была невероятно снежной. И долгой. Я помню это, потому что ждала весны как никогда. Я поднимала голову от экрана компьютера и смотрела на хлопья снега. Погружалась в работу, а снег все шел и шел часами. За стеклами окон вырастали пушистые белые шапки. Они закрывали мне вид на долговязые березы во дворе московской многоэтажки, где я тогда жила. Березы были окутаны снежным покровом, словно одеялом. По ночам они тревожно качались и скрипели, будто пели. Снега выпало так много, что передвигаться по двору удавалось только по снежным коридорам. Я думала, как они там – березы? Подошла, приложила ухо к стволу и услышала шум, похожий на дыхание спящего. Показалось?

Мой поиск остановился. Письма Дегтярёва так и оставались единственной стоящей находкой. Погрузившись в страшные свидетельства соловецкой лагерной жизни, я начала сомневаться в успешности моей затеи. Так ли важно, каким был Соловецкий дендрарий, если он служил убежищем от реальности? Что я пытаюсь найти?

Глава третья. Человек в красной рубашке

Я набираю в поисковике имя Владимира Дегтярёва. Упоминания следуют одно за другим, одно удивительнее другого. Местами они повторяются, иногда откровенно противоречат друг другу. Из этих фрагментов собирается портрет.

Человек среднего роста, черноволосый и загорелый. Его возраст трудно определить. <..> Он похож на испанца – нос крючком, как у хищной птицы, тонкие губы, выдающийся вперед подбородок. Лоб пересечен несколькими глубокими морщинами. Лицо подвижное, постоянно меняющее выражение. Глаза карие, почти черные. Во взгляде что-то странное: смотрит на вас в упор и в то же время куда-то мимо. Это от того, что один глаз у него вставной.

На нем пламенно-красная блуза, заправленная в коричневые брюки внушительного вида с поношенным кожаным ремнем. На голове белая фетровая шляпа с широкими полями. Обувь – тяжелые башмаки… Он чуть-чуть сутуловат. Голова и шея слегка вытянуты вперед, словно он всматривается. Руки держит так, как будто собирается схватить. Вся его фигура выражает устремленность.

Держится просто. Но все его движения как-то слишком порывисты. И говорит он всегда в повышенном тоне. Когда же особенно увлечется, в его голосе звучат хрипловато-визгливые нотки, напоминающие верещание рассерженной белки. Стремительные фразы сопровождаются всевозможными восклицаниями на русском, испанском, английском и французском языке. Все это делает его речь настолько оживленной, что люди чинного склада не в силах ее выносить. Они считают человека в пламенной рубахе несносным болтуном., чудаком, фантазером, наконец, просто сумасшедшим.

– Кто он такой?

– Мечтатель и практик.

– Как его имя?

– Владимир Николаевич Дегтярёв, но у него есть еще прозвище «Кветцаль»[34].

Из воспоминаний Дмитрия Лихачёва:

Этот мужественный человек был невысок, ловок. У него были ковбойские перчатки и ковбойская шляпа. <..> Он был великолепный чудак. Отказывался ходить в [Соловецкий] Кремль пешком. Ему дали козла… Всю дорогу до Кремля (когда ему нужно было туда явиться) он вел козла, но перед Никольскими воротами садился на него верхом и, въезжая, выхватывал из-за раструбов своих перчаток пропуск для предъявления часовому. Почему разрешалась ему вся эта игра – не знаю. Вероятно, «начальству» нравились не только пьяницы, но и чудаки. Он был совершенно честен[35].

Александр Солженицын:

Вдруг въезжает через кремлевские ворота какой-то лихой человек верхом на козле, держится со значением, и никто не смеется над ним. Это кто же? Дегтярёв – заведующий Дендрологическим Питомником. Они выращивают экзотические деревья. Здесь, на Соловках.

Так с этого всадника на козле начинается соловецкая фантастика. Зачем же экзотические деревья на Соловках, где простое разумное овощное хозяйство монахов – и то уже загубили, и овощи при конце? А затем экзотические деревья при Полярном круге, что и Соловки, как вся Советская Республика, преображают мир и строят новую жизнь. Но откуда семена., средства? Вот именно: на семена для Дендрологического Питомника деньги есть, нет лишь денег на питание рабочим лесоповала[36].

Еще один заключенный Соловков, Михаил Розанов, в своих воспоминаниях указывает на то, что создатель дендрария просто «попал под горячее