Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

Впереди мелькнула тень, хрустнула ветка, в грудь кольнул амулет…

Де Креньян тут же вывернулся из-под объёмистой ноши, сбросив мешок на землю, и настороженно замер.

- Что там, Ренард? — рядом остановилась Аннет.

- Т-с-с-с, — прошипел тот, предостерегающе поднял руку, напряжённо всматриваясь в заросли.

Он переводил взгляд с дерева на дерево, с куста на куст, но не заметил ничего необычного. Амулет же так и оставался тёплым, предупреждая, что рядом кто-то есть. Ренард прислушался — в ответ тишина. Лес словно замер в насмешку и вообще не подавал признаков жизни. Замолкли птицы, даже ветер перестал играть в густых кронах.

Де Креньян ещё раз осмотрелся — картинка не поменялась. Никого и ничего. Разве что вон те три пня, как-то подозрительно ровно стоят. Припомнив вчерашний фокус, Ренард сосредоточился на первом из них, выкрикнул:

- Яви свою сущность! — и щёлкнул пальцами.

Тёмная тучка тут же соткалась над мшистой верхушкой, сверкнула ветвистая молния, из пня полетели трухлявые крошки. В насыщенный хвойный запах вплелись нотки весенней грозы.

- Ты чего творишь, заполошный? — непритворно удивилась Аннет.

- Показалось, наверное, — неуверенно ответил Ренард и снова выбросил руку вперёд. — Яви свою сущность!

Треснула новая молния, второй пень густо сыпанул искрами, грозой потянуло сильнее.

- Ты так лес спалишь, неугомонный! — воскликнула Аннет, но в её голосе послышался задор и озорное веселье.

Ренард и сам уже понял, что переборщил с бдительностью, да и мало ли на что камень мог среагировать. На случайного кабана, например, или на медведя, почему нет? Но Аннет представление нравилось, к тому же три — священное число. Хоть по старой вере возьми, хоть по новой. Так что, сам Бог велел. Или Боги.

- Яви свою сущность!

Третья молния врезалась в последний, самый сучковатый и причудливый пень… Морок вспыхнул, заискрил и исчез, являя людям иного.

Лешак. Такой же, что на Ренарда охотился той злопамятной ночью. Де Креньян схватился было за топор, тут же опомнился и потащил из ножен небесный клинок — простое железо лешаку, как мёртвому припарки. Голубое сияние исказило цвет окружающей зелени, Ренард выступил вперёд, закрывая собою Аннет, и приготовился к драке.

Но лешак и не подумал нападать. Чужой улепётывал со всех ног, обиженно скуля и почёсывая место, где по всем канонам у него должна быть задница. Выглядело это так потешно, что Аннет не сдержала веселья и заразительно расхохоталась, но потом вдруг спохватилась.

- Бежим, пока он Лесному Хозяину не нажаловался, — озабоченно воскликнула она.

- Кому?

- Башахауну! Давай быстрее, — девушка нетерпеливо подтолкнула Ренарда на выход из чащи.

- Погоди, — заупрямился тот, — Сначала мешок заберём. Зря, что ли, полдня потратили.

- Да брось его. Потом заберём. Завтра, — Аннет сорвала с головы ленту, повязала её на ближайшую ветку и с поклоном произнесла: — Прости нас Лесной Хозяин, не со зла мы твоего слугу обидели. Сами перепугались до смерти.

И они побежали прочь.

Ветер прокатился по кронам деревьев, ветви зашелестели, заскрипели стволы. Лес словно вздохнул с укоризной и недовольно покачал головой вслед проказникам. Но без злобы, по-доброму. Так обычно заботливый дедушка встречает проделки любимого внука.

***

Молодые люди тянулись друг к другу, как подсолнух тянется к солнцу, как ива к воде, как мотылёк к свету. И Ренард, и Аннет, сами не осознавая того, старались восполнить потерянное, но взамен обрели новое, неизведанное доселе чувство, которое отзывалось приятным томлением в груди, трепетанием бабочек в животе и головокружением от взгляда глаза в глаза.

Ренард снова стал пропадать в лесу, но уже не в поисках мести, а в желании провести каждую свободную минуту с подругой. Он боялся себе в этом признаться, но девушка заполнила ту зияющую пустоту в душе, что осталась после гибели Ивонн с Элоиз.

Только не нужно думать, что молодой де Креньян отказался от воздаяния. Нет. Он ничего не забыл, и никому не простил. И поквитается с каждым. Просто он повзрослел. И немного влюбился.

В те времена мальчик считался мужчиной по достижении шестнадцати лет, и наравне со взрослыми отвечал за свои слова и поступки. А уж Ренард пережил столько, что не каждый за всю жизнь испытает, так что повзрослел он гораздо раньше. Совершеннолетия осталось ждать меньше года, и он уже вовсю строил планы на дальнейшую жизнь. Взвешивал все «за» и «против». В меру своего разумения, конечно.

Для начала он решил пойти на королевскую службу. Без разницы куда. В армию, пограничный гарнизон, а может, и в гвардию возьмут, и такое не исключено при его-то физических данных. На худой конец вступит в ряды городской стражи, там всегда людей не хватает. Послужит, наберётся опыта, деньжат подзаработает, а когда выйдет срок, вернётся и женится на Аннет. Уедут подальше, заведут дом, хозяйство. Детишек нарожают. Аннет будет людей лечить и мелкую нечисть отваживать, а он станет вольным охотником. На дичь — это само собой, но в основном на культистов и на тёмных иных, которые добрым людям спокойно жить не дают. А что? Небесный кинжал у него есть, да и с лешаком справился, чем не аргумент?

Единственное, что смущало, так это родители. Как они отнесутся к женитьбе, Ренард не представлял. Аннет ведь не из благородной семьи — простолюдинка, да ещё и ведунья потомственная. Это могло всё усложнить. Поэтому Ренард решил им о свадьбе пока не говорить. Да и, в конце концов, он — отрезанный ломоть и предоставлен своей судьбе, вот и будет решать, как захочет…

Как там говорят? Хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих планах?

Идиллию будущей жизни разбил отец. В тот же вечер. В мелкие дребезги.

Глава 16

Ренард, по своему обыкновению, вернулся затемно, но дом встретил не привычной сонной тишиной, а светлыми окнами и возбуждёнными мужскими голосами. Ренард взбежал на крыльцо, толкнул дверь и вошёл в главную залу.

В камине жарко полыхал огонь, свечи освещали богатый пиршественный стол. Остатки пиршественного стола, если точнее. В центре красовался хорошо объеденный остов молодого барашка, на тарелках перед сотрапезниками возвышались груды обглоданных костей, рядом валялись хлебные корки. Из полудюжины бутылок красного вина полной оставалась только одна, да и та лишь наполовину.

Отец принимал своих обычных визитёров — преподобного Онезима и командира храмовников. Того самого сержанта, который вступился за Ренарда в кузне. А сегодня с ними сидел ещё и Жильбер.

- Доброй ночи, —