Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

Ренард покидал имение с двойственным чувством. С одной стороны, словно камень с души сбросил, когда шагнул за порог, с другой — было чуточку грустно. С отчим домом связано много событий, светлых и радостных. Впрочем, воспоминания он решительно отогнал, чтобы не дойти до печальных.

Да и нет смысла в переживаниях. Всё уже решено. За порогом новая жизнь и новые свершения.

И новый Ренард де Креньян — воин Господа.

Ушёл он, в чём был, прихватив только пояс с оружием. Да и не нажито ещё ничего толком. Одежду всё одно скоро менять, из этой он вырастет, с сапогами та же история. Флана, если только взять, но сержант заявил, что храмовнику конь ни к чему. Слуга божий, должен рассчитывать, только на подаренное Господом при рождении — на руки, ноги и голову, остальное избыточно и греховно. Ну а Ренард спорить не стал.

До Фампу они добирались втроём, а там, уже на центральной площади, разошлись. Настоятель отправился в церковь, а сержант с Ренардом — в расположение воинов Храма. Идти было не так чтобы недалеко, и вскоре, за добротной изгородью показались дощатые крыши новых построек.

- Так, здесь ты потом сам всё посмотришь, а сейчас пойдём, я тебя братии представлю, — сказал сержант, когда они прошли через распахнутые настежь ворота, и потащил Ренарда в казарму.

Ошкуренные брёвна ещё не потемнели от времени. Пахло смолой и строганным деревом, запахи пота и немытых ног только-только начали вплетаться в душистый сосновый аромат. Ренард по привычке перекрестился на массивный символ веры, висевший на дальней от входа стене, и обежал взглядом своё будущее жилище.

«Не дворец. И соседей хотелось бы поменьше», — мелькнула у Ренарда мысль.

У лежанок, выставленных вдоль длинной стены, копошились храмовники: кто потягивался, только проснувшись; кто взбивал грубый соломенный тюфяк после сна, кто ковырялся в прикроватном сундуке для личных вещей.

«Воины Храма», — усмехнулся Ренард про себя. — «Обычные мужики, только здоровые. До Аима им, конечно же, далеко, но так ничего, крепенькие».

- Так, слушать сюда! — рыкнул сержант от дверей, привлекая общее внимание. — Представляю вам Ренарда де Креньяна. Он с завтрашнего дня станет нашим новым соратником. Прошу любить и жаловать.

Храмовники отвлеклись от своих занятий, и все как один посмотрели на новоприбывшего. И все как один неприветливо.

«Ну и рожи», — чуть не скривился Ренард. — «Жаловать меня здесь точно никто не станет».

Святые братья действительно не уродились красавцами. Некоторыми только детей пугать. А попадались такие, что если их вместо пугала на пшеничное поле поставить, то все вороны в ужасе разлетятся. Хотя по большому счёту, обычные деревенские лица. Только без тени почтения, к которому де Креньян привык и с детства воспринимал, как должное.

Тем временем сержант подвёл его к свободной койке, притулившейся у самого выхода.

- Здесь будешь спать. Ты пока походи в своём, а завтра после обряда, брат-эконом тебе выдаст всё необходимое. А пока обвыкайся, знакомься, располагайся, в общем, — кивнул он на непритязательное ложе и приказал остальным. — Расскажите вьюношу, что тут к чему. Да не обижать мне! Я, если что, в церкви буду. Отец Онезим попросил с новой проповедью помочь.

Посчитав свою миссию полностью выполненной, сержант выскочил за дверь, словно за ним нечистые гнались. Де Креньян проводил его понимающей усмешкой. Отец Онезим он такой, может и сам всю проповедь подготовить, без помощников.

Ренард уселся на койку, скрипнувшую под его весом, ещё раз невесело осмотрелся. Так-то он без претензий, если придётся, то и в стогу переночевать сможет, но к такой простоте не привык. Ну да ничего, дело наживное. Привыкнет.

От мыслей его отвлекли святые братья, собравшиеся вокруг.

***

- Слышь, послушник, выдь-ка на серёдку, дай тебя разглядеть хорошенечко, — раздался над ухом неприятно-сварливый голос.

Ренард поднял голову и встретил пытливые прищуры, какие обычно перед дракой бывают. Ну, или перед мордобитием, это как кому повезёт. Он усмехнулся, встал, и шагнул на середину прохода.

- Смотрите, коли неможется. За погляд денег не возьму, — Ренард хрустнул шейными позвонками, наклонив голову к левому плечу, и развернулся к храмовникам.

- Ты из благородных штоль? Смотри, паря, тута у нас слуг нету…

- Теперь ты послушник, самый ничтожный среди всех…

- Будешь за мной теперя ночной горшок выносить…

- Привык небось дома на пуховых перинах, а теперь соломенный тюфячок…

- Слышь, а ты чегой эта железяками обвешался?

Церковники галдели, перебивая друг друга, а Ренард их не слушал и даже не пытался понять, кто и что говорит. Ещё одна иллюзия рассыпалась пеплом.

«Братья. Ага, как же. И помогут, и подставят. Такие помогут, только чужой кусок доесть, а если что и подставят, то вилы».

- А чего это у тебя? Косица? Братия, гля-ка. Он, как девка, косы заплетает. И стрекоза у него там, кажись, золотая. А ну-ка, сымай, — приказал один из храмовников и требовательно протянул руку.

Дольше выжидать смысла не было, конец всего этого представления ясен. Ренард примерялся и со всей силы пнул охочего до наживы братца по причинному месту, а сам выскользнул за дверь. За спиной раздался долгий и протяжный вой боли, возмущённые крики, топот множества ног. Дверь распахнулась, храмовники кинулись вдогонку обидчику.

Ну, это если бы Ренард убегал. Но кузнец слишком хорошо его научил видеть и использовать малейшие преимущества. Сейчас таким преимуществом был выход из казармы. Узкое место. Там он и ждал.

Самому быстрому досталось туда же, что и предыдущему брату. Подбитый храмовник свалился, удваивая жалобный вой, через него споткнулся второй, полетел третий. Этим досталось по роже. И тоже со всего маху. Одному левым сапогом, второму правым (хорошо, что Ренард в своё время их подковал). Остальные храмовники рассыпались в стороны, оббегая упавших, и взяли противника в клещи.

А Ренард уже пятился назад, выгадывая себе место для манёвра.

- Ну всё, дворянский выкормыш, тебе кердык! — послышалась чья-то угроза.

Тут же и выяснилось чья. Коренастый плечистый храмовник шагнул вперёд, выставив пудовые кулаки.

«Ещё бы не кердык, но кто с тобой, дурнем, собрался на кулаках драться? А за выкормыша ты мне ответишь», — усмехнулся про себя Ренард и потащил из-за пояса топор.

Он хорошенечко черпанул носком сапога земли, махнул ногой и сыпанул коренастому в глаза. А пока тот утирался, пытаясь вернуть зрение, легко подскочил и влепил ему топором в лоб. Аккуратненько так. Обушком. Кровь лить де