Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

- Но как же…

В голове опять щёлкнуло, и Ренард так и не узнал, что имел в виду отец. Да и не хотел уже, если честно.

Он собирался пройти мимо, но когда поставил ногу на нижнюю ступень, его внезапно пронизала обида. Детская. До слёз и соплей пузырями. Пришло осознание, что от него просто избавились. Вышвырнули, как шкодливого кота, даже не выслушав, не попытавшись понять. Не поддержали, когда он так нуждался в поддержке. Просто обвинили во всех грехах и выставили единственным виноватым. Мать, которая обратилась к богу и забыла о сыне. Отец, который попросту перестал его замечать. А брат… Брат просто жупел.

Ренард бросил презрительный взгляд на Жильбера и зашёл в церковь. Брат эконом закрыл за ним дверь. И не просто закрыл — отгородил духовное от мирского, поставил черту под его прошлой жизнью, оставив ту позади. Скоро Ренард де Креньян умрёт окончательно и возродится, как сказочный феникс. Братом Ренардом, воином Храма.

Про Аннет он тогда не подумал, разволновался немного от торжественности момента.

***

Внутри его уже ждали. Нарядный, весь в белом, отец Онезим, принял на себя роль Вопрошающего, Брат Рул, как Принимающий в Братство стоял рядом, и держал на вытянутых руках Символы служения. Те самые белые кресты о которых "мечтал" де Креньян и белый же пояс неофита Ордена Храма. Перед старшими клириками выстроились в две шеренги остальные храмовники. В полном составе.

Ренард их специально пересчитал. Да, точно все, никто не отлынивал. Девять в строю, десятый, у него за спиной, символизирует Указующего Путь. Лица братьев были скрыты под глубокими капюшонами, но двух самых несчастных он смог определить по скованным позам и натужному дыханию.

Ренард остановился перед настоятелем, украдкой глянул на храмовников и по их примеру спрятал руки в рукава, сложив их на животе. Сзади неслышно приблизился эконом и накинул ему капюшон на голову, закрыв глаза до самого носа. Ренард дёрнулся, но потом передумал и не стал возражать. Так даже лучше. Уютнее как-то.

Тем временем Вопрошающий приступил к церемонии посвящения.

- Ренард де Креньян… — звучное эхо отразилось под сводами.

По затянувшейся паузе Ренард догадался, что от него ждут ответа.

- Здесь… Я…

«Зараза, как правильно отвечать? Чтобы тебя едучий понос пробрал, толстомясый», — разволновался он и послал мысленное проклятье нерадивому брату эконому.

Но ответ, похоже, устроил отца Онезима. Дальше дело пошло проще.

- Веруешь ли ты в Господа нашего, Триединого, сын мой?

- Верую, отче.

- Почитаешь ли Его Сыновей?

- Почитаю.

- По доброй ли воле ты пришёл к служению Господу и чисты ли твои намерения?

- По доброй, святой отец. А намерения чисты, как горный ручей.

Церковный пафос всегда нагонял на Ренарда тоску, и он решил немного разнообразить ответы, посчитав, что немного веселья не повредит.

- Обещаешь ли ты служить Господу верой и правдой?

- Только так, отче. И верой, и правдой.

Отец Онезим недовольно закряхтел, но замечания не сделал и продолжил службу.

- Обещаешь ли ты, оберегать Его паству и приумножать славу Его?...

- Обещаю, святой отец.

- … не щадя ни живота ни самоей жизни своей?

- А как же иначе?

- Отрекаешься ли ты от мирской суеты, чтобы заботило тебя лишь дело Господне?

- Ну, если по-другому никак, то да, — Ренард приподнял край капюшона, увидел гневно выпученные глаза клириков и снова спрятался за грубой тканью. — Отрекаюсь, святой отец, как есть отрекаюсь.

- За сим, сын мой, передаю тебя в руки Принимающего.

Ренард прямо кожей почувствовал, с каким облегчением перекрестился отец Онезим. И ещё почему-то потеплел на груди амулет. Но де Креньян не придал этому значения — что с ним может случиться, в церкви-то?

- Отныне ты воин Господа! — торжественно объявил брат Рул. — Клянёшься ли ты искоренять ересь, в каком бы обличии она ни была?

- Клянусь.

- Клянёшься ли ты укреплять истинную веру словом и делом, где бы ни находился?

- Клянусь.

- Клянёшься ли ты служить честно и праведно, дабы не запятнать неподобающими поступками честь Ордена Храма.

- Клянусь, — в третий раз кивнул Ренард, а про себя подумал: — «Похоже, таинство идёт к завершению. Интересно, а торжественный пир будет, а то уже живот подводит — шутка ли, второй день на хлебе с водой».

За сугубо плотскими мыслями Ренард едва не прослушал очередной вопрос.

- Даёшь ли ты обет праведности, безбрачия и целомудрия, дабы греховные помыслы не отвлекали тебя от истинного служения Господу нашему?

- Д-д-д… Чего?! — чуть не согласился Ренард, но вовремя опомнился.

По строю храмовников пробежала ропот возмущения, но под сводами дома Господня они сдержали негодование. В отличии от де Креньяна. Тот решительно скинул капюшон с головы, его глаза полыхнули гневом, ладони сжались в кулаки.

На такое он не подписывался.

Глава 18

— Какого безбрачия? Брат Рул, ты чего такое городишь? — в тоне Ренарда не осталось ни капли почтения.

Ещё бы ему не возмущаться! Если бы он успел дать обет, тогда прощай Аннет и долгая счастливая жизнь в законном браке. Ренард, правда, эту жизнь только у себя в голове представлял, но от этого гневался не меньше.

- Опомнись сын мой, ты в Храме Господнем, — попытался урезонить послушника отец Онезим.

- Я вам не сын! — вызверился на клирика Ренард и вдруг дёрнулся как от пощёчины. — Отец знал?

Он пристально посмотрел на сержанта. Брат Рул ничего не ответил, только отвёл глаза. И это сказало больше любых объяснений.

- Мы! Так! Не! Договаривались! — выкрикнул Ренард, печатая каждое слово, и громкое эхо заметалось меж стен.

- Ты не можешь уйти! — возвысил голос отец Онезим. — Ибо отрёкся от прежнего мира пред ликом Его при свидетелях! Отныне ты принадлежишь Господу и ордену Храма.

- Я так не думаю! — запальчиво бросил Ренард.

Он уже хотел развернуться на выход, но сержант его упредил.

- Взять! — раздалась короткая команда, и брат эконом облапил мятежного послушника сзади.

Ренард схватился за меч… Попытался схватиться. Треклятая ряса не позволила его выхватить! Он рванулся, напрягая все мышцы, но куда там — освободиться из цепких объятий матёрого мужичины сил не хватило. А храмовники уже навалились