Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

не сдюжит, а отец Онезим со своими аколитами ему не помощник. Да тот и вмешиваться не станет, отец Онезим-то. Стараясь не замечать торжествующие ухмылки храмовников, брат Лотарь заметно приуныл и задумался. Ненадолго, впрочем.

Хоть дознаватель и не рассчитывал на помощь настоятеля, выход из создавшейся ситуации нашёл именно преподобный. Не сам, конечно, так сложились обстоятельства, но заслуг церковника это не умаляло. Отец Онезим тихо появился, откуда ни возьмись, и принялся деловито расталкивать храмовников.

- Что там у тебя, отче? — откликнулся на суету брат Рул.

- Циркуляр от полномочного примаса. Его преподобие приказывает отправить в Пуату всех отроков мужеского пола от четырнадцати до восемнадцати лет, — отец Онезим потряс над головой грамотой с хорошо узнаваемой печатью Святой Инквизиции.

- Вот и решение подоспело, — ухмыльнулся брат Лотарь, услышав эти слова. — Отвезём послушника в город, а отец Бонифас уже примет решение, кому его отдать. Мне в дознание, или тебе на исправление. Как я понимаю, брат Ренард не самый послушный послушник?

- Зачем? — спросил брат Рул отца Онезима, пропустив замечание дознавателя мимо ушей.

- А я откуда знаю? — искренне удивился настоятель. — Мне приказано собрать и доставить, а тебе — оказать максимальное содействие. Я собственно, за тем и пришёл. Выделяй мне людей и пошли по дворам.

***

В диспут клириков Ренард не встревал, но слушал внимательно. Сейчас решалась его дальнейшая судьба и, возможно, даже сама жизнь. Застенки Инквизиции нависли всамделишной угрозой, и служба в ордене Храма уже не казалась столь неприемлемой. Про отцов-экзекуторов де Креньян только слышал, и знакомиться лично совсем не хотел. Ему брата Лотаря за глаза хватало. По сравнению с ним храмовники казались милыми и отзывчивыми, а сержант, так вообще, добрым дядюшкой.

С появлением настоятеля все споры закончились. Циркуляр полномочного примаса — не та вещь, с которой стоит шутить или откладывать на потом. Здесь подобала единственная реакция — ознакомиться и принять к исполнению. Что сержант и сделал, отрядив в помощь отцу Онезиму восемь человек. Ещё одного отправил искать свободную телегу, а последнему приказал готовить Ренарда в дорогу.

Брат Рул решил не ждать, пока соберут юнцов по трём деревням, а поехать отдельно и первым. Очень уж ему хотелось побыстрее закрыть неприятный вопрос, да и дознавателю время на раздумье давать, себе выйдет дороже.

Ренарда привели в божеский вид, отмыли от спёкшейся крови, и переодели в чистое. Естественно, в новенькую рясу послушника Ордена Храма с уже пришитыми крестами на рукавах и выбеленным верёвочным поясом. Тем самым брат Рул ещё раз ненавязчиво подчеркнул, кто такой теперь Ренард и кому подчиняется.

За сборами время пролетело незаметно, и Фампу покинули уже в сумерках, а когда выехали за пределы аллода и вовсе стемнело.

Природа меж тем жила своей жизнью, не обращая внимания на людскую возню. Пронзительно стрекотали цикады, лёгкий ветерок разгонял дурманящий запах ночных цветов, полная луна освещала просёлочный тракт. Беззвучными тенями носились совы, выискивая в траве поздний ужин, а те, кто нашёл, довольно ухали с деревьев на окраине леса. В другое время Ренард бы наслаждался поездкой или, скорее всего, уснул, но сейчас лишь пытался забыться.

Он лежал на спине, зябко кутался в просторную рясу и, стиснув зубы, бездумно глядел в звёздное небо. От вспышек боли не спасал даже толстый слой сена. Избитое тело чувствовало каждый ухаб, каждую кочку, каждый случайный камешек под колёсами. Унылая деревенская лошадь неспешно тянула телегу, полностью игнорируя вожжи, кнут и окрики возницы. Храмовник на облучке уже осип в попытках заставить упрямое животное идти побыстрее. Второй святой брат устроился рядом с Ренардом, изредка бросая на него косые взгляды.

По сторонам крестьянской повозки верхами ехали старшие клирики. Слева — брат Лотарь следил за сержантом, чтобы тот не сговорился с послушником. Справа — брат Рул присматривал за дознавателем и за Ренардом разом, чтобы один не вытянул, а другой не наговорил чего, себе на виселицу, а то и на костёр.

Не очень вышла поездочка. Долгая, скучная и неприятная, чего уж греха таить. Особенно для молодого де Креньяна.

Просёлок кончился, когда уже совсем рассвело. Подковы коней зацокали по брусчатке, трясти стало сильнее. Ренард стиснул челюсти, чтобы не клацать зубами. Он уже сам был готов взойти на костёр, лишь бы прекратились эти мучения, но сейчас не ему выбирать. Его судьба в руках полномочного примаса, и костёр, кстати, не исключался из списка решений.

Дорога стала оживлённее, и попутчиков заметно прибавилось — жители ближайших окрестностей спешили исполнить приказ его преподобия. Телега храмовников с трудом втиснулась в ряд таких же телег, заполненных крестьянскими отроками. Вереницу повозок то и дело обгоняли всадники, выходцы из благородных семей высокомерно посматривали на простой люд, проезжая мимо.

Двигались всё тише и тише, пока, наконец, не встали совсем — у городских ворот скопилась длинная очередь. Брат Лотарь заметно нервничал, сержант тоже дёргался, то и дело привставал на стременах, пытаясь рассмотреть, что там впереди. Ренард же, напротив, блаженствовал, упиваясь тишиной и спокойствием. Ну, и ещё братья-храмовники оставались невозмутимыми, тем что стоять, что ехать — всё одно, служба идёт.

Очередь тянулась медленно, пригревало солнышко, бубнили соседи, гадая, для чего церковникам понадобились отроки. Ренард же, намучившийся за ночь, воспользовался передышкой, натянул капюшон на лицо и мгновенно уснул.

Глава 19

- Куда прёшь, деревня?! — рявкнул стражник, при виде очередной крестьянской телеги, но разглядев чёрные рясы, слегка растерялся.

Сержант с дознавателем, не сговариваясь, дали скакунам шенкелей и одновременно выдвинулись вперёд. Ни тот, ни другой не отличался терпимостью, да и покладистость не входила в список личных добродетелей. События последних часов тоже не добавляли благодушия, так что раздражены они были до предела. И сейчас это раздражение выплеснулось.

- На кого тявкать удумал, червь?! — рыкнул на служивого, брат Лотарь. — Прочь с дороги, я тороплюсь!

- С телегами не положено!

Стражник сбавил тон, но освобождать проезд не спешил, и даже перехватил алебарду так, чтобы церковники наверняка не проехали. Брат Рул потерял последние капли терпения и направил своего коня на солдата, с намерением его потеснить, но поводья перехватила чья-то сильная рука — на крики подоспел старшина караула.

- Осади назад! — гаркнул тот, пригибая коню голову к шее.

Скакун сержанта возмущённо всхрапнул, попятился, а со стороны ворот послышался дробный стук каблуков — то на выручку поспешал отряд алебардщиков. Брат Рул недобро сверкнул глазами и потянулся за