Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

со всех сторон. Кто-то схватил за ворот, кто-то рванул за рукав. Под треск разрываемой ткани чей-то кулак впечатался в скулу, чей-то — в живот. Под дых. В глаз. Снова в скулу. Ещё и ещё.

Вымещали, ведьмины дети, обиду за вчерашний конфуз.

В отчаянной попытке вырваться Ренард боднул головой назад, его затылок встретился с многострадальным лбом эконома, но тот только охнул и крепче сжал руки. Ренард хватанул воздух ртом, но на грудь словно стальной обруч набили. Перед глазами поплыли тёмные пятна, голова закружилась, сознание начало меркнуть.

- Хватит с него, — прекратил избиение сержант и рявкнул на особо ретивых. — Хватит, я сказал!

Слова храмовника доносились как сквозь туман, Ренард уже едва воспринимал, что с ним и где происходит. Из объятий брата эконома он просто выпал, едва удержавшись на четвереньках. Из разбитого носа текла кровь, при вдохе в груди что-то хлюпало, в рёбрах поселилась знакомая боль. Одежде тоже досталось: обрывки рясы чудом держались на плечах, куртку разодрали, чуть ли не до пупа, изодранная рубаха обнажила избитую грудь. С шеи свесился нательный крестик, следом выскользнул шнурок с амулетом.

- Гордыня смертный грех, друг мой, я тебе уже говорил, — назидательно промолвил сержант и самодовольно ухмыльнулся. — Не такие уж воины Храма и дохлые, как ты говорил.

- А чего бы и нет, когда вдесятером и сзади, — прохрипел Ренард и сплюнул кровавой слюной на пол.

- Хороший из тебя выйдет боец, вот только лишнюю дурь выбьем, — пообещал ему брат Рул почти отеческим тоном и перевёл взгляд на братьев. — Обезоружьте его, олухи, не то он точно кому-нибудь из вас кишки выпустит. Этот отрок слов на ветер не бросает.

Храмовники засуетились, сняли с Ренарда пояс с оружием, передали сержанту. Тот увидел кинжал, нахмурился, явно что-то припоминая, наконец, его лицо разгладилось. Вспомнил.

- Интересный ножичек. И где я его уже видел?

Впрочем, вопрос был риторическим, брат Рул прекрасно знал, где и когда. Он вытянул небесный клинок из ножен, нежно погладил полированную сталь, показал отцу Онезиму.

- Точно из-за такого в нашу глушь, сам полномочный примас приезжал, да ещё и по весенней распутице, — поделился он с настоятелем, но того известие не впечатлило.

Отец Онезим, не отрываясь, смотрел на грудь пленника, и губы его мелко дрожали.

- Что с вами, отче? — удивился сержант, приметив состояние клирика. — Вы словно нечистого увидели.

- Печать… — прошептал настоятель и ткнул в Ренарда, прыгающим от волнения пальцем. — Печать тёмных сил.

Брат Рул посмотрел, куда он показывал и недоумённо пожал плечами.

- Ожог как ожог. У нас в деревне лошадей ещё и не так клеймили. Раскалят железяку, да и прижмут к шкуре, там и кресты, и зигзаги были. Кто как изгалялся.

- Амулет, — голос отца Онезима набрал силу и трепетал уже от неприкрытой ненависти. — Древний символ, знак запретных богов.

- Этот, что ли? Обычная побрякушка, — сержант сорвал с шеи Ренарда оберег и сунул в рукав рясы. — Пусть у меня пока побудет, чтобы не смущать преподобного.

- Ты не понимаешь, брат Рул, это вопиющее богохульство и надругательство над символом веры. Носить такое рядом с крестом… — настоятель задохнулся негодованием. — Я вынужден доложить куда следует.

- Ваше право, отче, — не стал спорить сержант, — Но я, в свою очередь, хочу вас предупредить, что такого бойца я просто так не отдам. Ни вам, ни Святому Дознанию.

- Он ещё не воин Храма, — возразил преподобный, — поскольку не принял обет безбрачия.

- Давайте не упражняться в богословии, святой отец, тем более, недавно вы утверждали обратное, — отмахнулся, как от назойливой мухи сержант и приказал подчинённым: — Увести.

Два храмовника с охотой подхватили Ренарда под руки и волоком потащили из церкви, оставляя за собой кровавый след.

- Куда, остолопы! — остановил их брат Рул. — Не через главный же вход! Отец Онезим, покажи им, где у тебя второй выход. И прикройте его чем-нибудь! Народец у нас впечатлительный, ещё напридумывает себе, невесть чего.

Он осторожно выскользнул через приоткрытую дверь, тут же плотно затворил её за собой и уже через минуту послышался его звучный голос.

- Расходитесь, добрые люди. Новоиспечённый послушник останется на всенощное бдение… Да, да, так уставом положено… Да бедный мальчик… Нет, не голодный…

Пока сержант заговаривал зубы доброму люду, храмовники выполняли приказ. Ренарду заткнули рот обрывком хламиды, сверху натянули старый мешок. Связывать не стали — де Креньян и без того был еле живой. Уходили дворами, но особенно не таились. Святые братья просто закрыли своими телами пленника, поместив того в середину. Да и кто отважится спросить у воина Храма, куда и зачем он идёт?

Пленника уже собирались зашвырнуть в карцер, но брат эконом придержал товарищей.

- Ну-ка погодь, чегой-то меня злость никак не отпустит.

С этими словами он растолкал конвоиров, развернул пленника к себе и влепил ему такую плюху, что у бедолаги клацнули зубы. Ренард влетел в открытую дверь, врезался затылком о стену и безвольно сполз вниз.

- Вот теперь полегчало, — удовлетворённо кивнул брат эконом и приказал: — Запирайте.

***

Сознание приходило медленно и рывками. Ренард открыл глаза… и ничего не увидел — веки заплыли, словно он голову в улей сунул. А пчёлы искусали всё тело, до последнего кусочка. Болело так, что шевелиться не хотелось. Да Ренард и не шевелился, — понемногу приходил в себя.

Чувства постепенно возвращались, принося с собой понимание происходящего. Пол, стены, вонь стоялой мочи.

Карцер?

Карцер. Этот запах он ни с чем не перепутает. Никогда. Приглушённые шаги где-то недалеко. Похоже, его охраняют.

Дурни свинорылые. Куда он в таком состоянии убежит?

Но чего ещё ждать от тупоголовых храмовников. Ренард со стоном перевернулся и, наконец, разлепил веки. Немного, до едва заметной щёлочки, но и этого хватило, чтобы увидеть кружку с засохшей горбушкой у стойки кровати. И он потянулся к ней, смахнув хлеб в сторону. Затхлая вода показалась волшебным нектаром и закончилась в один глоток.

- Как-то взрослая жизнь не задалась… — выдохнул он и с гримасой боли перевернулся обратно на спину.

Время шло, ничего не менялось. Так же ныли переломанные рёбра, так же воняло поганое ведро, так же шаркал ногами за дверями охранник. Под эти размеренные звуки Ренард забылся и не заметил, как уснул.

Проспал он без малого сутки. Спал бы