Верхум - Георгий Леонардович Васильев

другого выхода нет. Потом вы поищете способ убрать запор. Заметив рычаг, от которого тянется верёвка к щеколде, вы на этот рычаг нажмёте, поднимете щеколду и выйдете наружу. При этом вы запомните свои действия и, если снова окажетесь в клетке, уже наверняка будете знать, как оттуда выбраться.

Почему вы научились открывать дверь во много раз быстрее кошки? Потому что вы гораздо лучше понимаете, как устроен мир. В отличие от машин и животных человек способен связывать знания из самых разных областей и прикладывать свой опыт к незнакомым ситуациям. Эта способность и помогла вам в клетке. Может быть, когда-то вы видели фильм, где узник бежал из тюрьмы, или собственными руками поднимали щеколду на деревенской калитке, или вспомнили про рычаг из уроков физики. Вы скомбинировали разрозненные знания в продуктивную гипотезу, которая на поверку оказалась правильной. Гипотезы, которые генерирует человеческий мозг, гораздо лучше гипотез кошки. Поэтому их экспериментальная проверка требует намного меньше проб и ошибок.

И это ещё не всё. Люди очень хорошо тестируют свои гипотезы мысленно. Когда вас заперли в клетке, в вашей голове наверняка возникали самые разные идеи – скажем, проверить прочность решётки или поговорить по душам с экспериментатором. Однако бессмысленные, маловероятные или заведомо бесполезные идеи ваш мозг отверг уже на бессознательном уровне. А те гипотезы, которые пробились к вашему сознанию, вы взвесили и выбрали из них наиболее правдоподобную. Фактически вы применили тот же метод проб и ошибок, только мысленно. Так человеческий разум сокращает количество гипотез, которые требуют проверки на практике.

Наконец, у нас, людей, есть ещё одна чудесная способность: мы умеем перекладывать пробы и ошибки на других. Ведь именно это произошло, если, сидя в клетке, вы вспомнили фильм о побеге из тюрьмы или школьный урок, где ваш учитель демонстрировал работу рычага. Вы просто увидели и запомнили, что делают другие люди в похожих ситуациях. Вам не потребовались собственные эксперименты, чтобы добыть знания о побегах, решётках и рычагах. Вы получили их в готовом виде. Разумеется, кто-то когда-то приобрёл эти знания, совершая собственные ошибки и исправляя их. Но к вам они пришли по цепочке от человека к человеку.

Эта способность учиться у других называется в науке социальным обучением или социальным научением[160]. Умением перенимать полезную информацию у других особей обладают многие животные, например, обезьяны, дельфины или вороны. Но человек в этом умении далеко превзошёл всех. Торндайк не мог обучить свою кошку выбираться из клетки, даже нажимая её лапой на рычаг. И сама она не могла быстро этому научиться, наблюдая за умелыми кошками. А человеку даже такой помощи не нужно. Ему достаточно порыться в памяти и вспомнить, как кто-то делал что-то подобное.

Благодаря способности учиться у других мы пользуемся знаниями родителей, друзей, учителей, специалистов, писателей, блогеров и многих других людей. Они, в свою очередь, приобретают свои знания, учась у своих родителей, друзей, учителей и специалистов. А те – у своих. Установить первоначальный источник наших знаний в подавляющем большинстве случаев невозможно. Проще думать, что с помощью социального обучения человек получает доступ к знаниям верхума. Вообще, тема социального обучения заслуживает того, чтобы обсудить её отдельно. И мы обязательно сделаем это позднее. А сейчас давайте разберёмся с тем, как знания накапливаются в голове человека. При этом не будем обращать внимания на то, как они туда попали – путём собственных проб и ошибок или путём социального обучения.

Наша память хранит огромный объём знаний, приобретённых на собственном опыте и перенятых у других людей. И эти знания не просто навалены кучей. Они выстроены в систему. Причём выстраивание системы знаний происходит совершенно естественно. Чтобы усвоить какую-то новую информацию, нашему мозгу необходимо связать её с чем-то уже известным. Если информация ни с чем не ассоциируется, она остаётся бессмыслицей. Так, для нас лишена смысла речь на незнакомом языке. Можно сказать, что новая информация становится знанием тогда, когда присоединяется к системе знаний, которыми мы уже располагаем.

Если новая информация в нашу систему знаний не вписывается, мы испытываем дискомфорт, или, как говорят психологи, когнитивный диссонанс[161]. В этой ситуации наш мозг чаще всего начинает сомневаться в достоверности новой информации или пытается как-то её вытеснить.

Представьте, что ваш лучший друг оказался подлецом – скажем, стал грабителем, наёмным убийцей, изменником родины, предателем идеалов, ну или просто сбежал, не вернув долг. Вашей первой реакцией, скорее всего, станет – “Не может быть!”. А если факт подтвердится? Вероятно, вы захотите объяснить его обстоятельствами, которые вынудили вашего друга так поступить. А если и это не поможет? Тогда рискует зашататься вся система ваших представлений об этом человеке, о дружбе и вообще о людях. Стоит ли им вообще доверять, как вы делали раньше?

Естественно, возникает вопрос – чтó правильно? В каких случаях нельзя верить новым фактам, а в каких нужно менять сложившуюся систему знаний? И если менять, то как? Когда одни знания в нашей голове принципиально не стыкуются с другими, есть только один надёжный способ разрешить конфликт – сопоставить и новые, и старые знания с тем, что есть на самом деле. То есть обратиться к реальности. Можно собрать дополнительные факты, поспорить с другими людьми, проверить свои гипотезы экспериментально. Только столкновение с реальностью позволяет проверить качество наших знаний. Иными словами, система знаний в нашей голове хороша ровно настолько, насколько хорошо она моделирует внешний мир.

Мысленная модель реальности – это что-то знакомое, правда? Ну разумеется, ведь мы уже довольно подробно говорили о ней во второй главе. Помните яйца и ямки? Именно потому, что наши знания более-менее хорошо моделируют реальность, нам удаётся в этой реальности существовать и успешно с ней взаимодействовать.

Мысленная модель внешнего мира начинает формироваться на ранних стадиях развития человеческого мозга. Сразу после рождения ребёнок видит только световые пятна. Лишь через несколько недель жизни младенец приобретает способность отделять предметы от фона, различать цвета, соотносить верх и низ, следить за перемещением объекта. Вся эта система знаний позволяет ему осмысливать увиденное и приобретать новые знания и навыки. Ребёнок начинает узнавать лицо мамы, хватать погремушку, попадать ложкой в рот, понимать и говорить слова. В дальнейшем этот процесс не прекращается. Год за годом человек вписывает новые знания в свою мысленную модель мира или перестраивает её, приспосабливая под новые знания. А обновлённая мысленная модель становится основой для следующего слоя знаний. И так всю жизнь.

Станислас Деан очень удачно описал суть процесса приобретения знаний. Он заметил, что учиться – это