Верхум - Георгий Леонардович Васильев

Во-первых, членам открытого общества необходим критический ум, способность к независимым суждениям и активная жизненная позиция. По крайней мере, в этом они должны походить на учёных.

Во-вторых, открытое общество невозможно без свободного распространения информации. Особенно важно, чтобы каждому члену общества была доступна информация обо всех замыслах власти, а также обо всех её успехах и промахах. Очевидно, что в открытом обществе ни у кого не может быть монополии на СМИ и интернет.

В-третьих, у членов открытого общества должна быть возможность подвергать сомнению и свободно обсуждать любые правовые и моральные нормы, любые планы и действия властей. И уж конечно, если власти совершают ошибки, никто не должен быть ограждён от критики.

И в-четвёртых, открытое общество должно конструктивно реагировать на критику – корректировать сомнительные планы, исправлять обнаруженные ошибки, менять руководителей, не оправдавших ожиданий.

Нетрудно понять, что соблюдение всех этих условий привлекает к работе верхума максимально возможное число членов общества. При этом культура подчинения не отменяется. В открытом обществе есть власть. Иначе говоря, в нём есть группа людей, которая принимает обязательные для других людей решения – законодательные, исполнительные, судебные. Но власть остаётся под контролем общества благодаря культуре критики.

Механизм критики в открытом обществе работает на двух этапах – до принятия властных решений и после. То есть сначала у верхума есть возможность проанализировать готовящиеся решения – покритиковать гипотезы и отсеять заведомо непроходные. А после того, как принятое решение было реализовано, верхум может с помощью критики оценить результаты этого опыта. Только что мы видели, что ровно так работает верхум науки. Он дважды применяет метод проб и ошибок – сначала на этапе теоретического обсуждения, а потом на этапе практической проверки гипотез.

И это не случайное совпадение. Создатели концепции открытого общества именно этого и добивались. Наблюдая, как быстро учится научное сообщество и как эффективно оно производит новые знания, они пытались перенести принципы организации науки на устройство общества. Однако при переносе им пришлось столкнуться с серьёзными трудностями.

Дело в том, что цель развития науки довольно ясна и разделяется почти всеми учёными. Наука занимается тем, что объясняет мир. И если новая теория соответствует реальности лучше, чем старая, то учёный почти наверняка её и предпочтёт[176]. Вот почему культура критики так эффективна в науке. Отсев нелогичных или опровергнутых фактами гипотез происходит как бы сам собой, по воле здравого смысла. В обычном обществе люди в среднем мыслят менее рационально, чем учёные, а кроме того, им труднее договориться об общих целях. Здесь одной критики бывает недостаточно. Нужно заставить людей к этой критике прислушиваться. И тут, как ни странно, на помощь приходит культура… подчинения.

В современном мире самым мощным институтом подчинения является государство. И государство обязано конструктивно реагировать на критику. Если журналистское расследование обнаружило факты коррупции, а прокуратура не обращает на них внимания, это неконструктивная реакция. Если в спорах между гражданами и госорганами суд всегда принимает сторону госорганов, это тоже неконструктивная реакция. Если президент игнорирует или силой подавляет массовые протесты – это и подавно неконструктивная реакция. Как сделать реакцию на критику конструктивной? Самый очевидный способ – обеспечить сменяемость людей, находящихся у власти. Не будешь правильно реагировать – не сохранишь должность.

В демократических государствах сменяемость начальников обеспечивают выборы. Здесь принято избирать голосованием президентов, губернаторов, парламентариев, судей. С одной стороны, демократические выборы можно рассматривать как институт критики – критики с помощью избирательных бюллетеней. Благодаря такой действенной критике руководители или партии, не оправдавшие доверия избирателей, лишаются власти. С другой стороны, выборы – это институт подчинения. На выборах побеждает мнение большинства, и меньшинству ничего не остаётся, кроме как подчиниться.

Демократические выборы кажутся золотым ключиком, отпирающим дверь в открытое общество. Но одних лишь выборов недостаточно. А что, если в результате выборов к власти приходит диктатор, который фальсифицирует все последующие выборы или просто их отменяет? А что, если большинством голосов принимается решение избавиться от меньшинств – политических, гендерных, религиозных или этнических? В истории такое бывало. Вспомните хотя бы Гитлера и его партию. Они пришли к власти, используя демократические процедуры. Но к чему это привело? К полному подавлению политических оппонентов, жестокому преследованию геев, физическому уничтожению евреев и цыган. И всё это происходило при молчаливом согласии большинства.

Чтобы демократическое большинство не злоупотребляло своей властью, государство должно защищать права меньшинств и права отдельных людей. Иными словами, нужна комбинация демократии и либеральных ценностей. Либеральная демократия – это именно то государственное устройство, которое сложилось в большинстве стран Европы, в США, Канаде, Японии, Австралии. И очевидно, что из всех существующих моделей государства либеральная демократия лучше всего соответствует концепции открытого общества. Вы можете сами в этом убедиться, вернувшись на пару страниц назад и перечитав четыре пункта, описывающих открытое общество.

А ещё в этом можно убедиться, просто взглянув на карту, которая отражает уровень коррупции в разных странах (илл. 4-09)[177]. Страны, которые сильнее страдают от коррупции, окрашены в красные тона. Чем коррупции меньше, тем страна зеленее. Вы видите, что странам либеральной демократии удаётся бороться с коррупцией намного лучше остальных. Это говорит о том, что в них правильно настроены механизмы подчинения и критики. Их комбинация работает в духе открытого общества и позволяет удерживать власть от злоупотреблений.

Илл. 4-09. Оценка уровня коррупции по странам на 2022 год.

Напомню, что открытое общество по определению способно учиться на собственных ошибках. Это означает, что страны либеральной демократии тоже должны обладать этим свойством. И действительно, мы видим, что их верхумы быстро умнеют и энергично нарабатывают новые знания. Они заметно превосходят другие страны по количеству и качеству производимых мемов. В странах либеральной демократии живёт меньше 15 % населения Земли[178], но они генерируют основную часть мемов, расходящихся по всему миру. Какую сферу ни возьми – литература, кино, музыка, политика, медицина, мода, наука, технологии, новые потребности, права человека, – везде либеральные демократии задают тон. Везде они служат главным источником нового.

Вот простой и понятный пример. По состоянию на 2023 год в сотню самых кассовых кинофильмов в мире вошли только 3 китайских. Остальные 97 – американского производства[179]. И это при том, что сам Китай по населению в 4 раза превышает США, а сборы в китайских кинотеатрах гораздо выше, чем в американских. Заметьте, что в списке нет ни одного индийского блокбастера, хотя Индия производит больше фильмов, чем США или Китай. Причина коммерческого успеха