Верхум - Георгий Леонардович Васильев

выпускают самонаводящуюся ракету (илл. 4-10). В неё встроена система теплового наведения. Реагируя на инфракрасные волны, излучаемые самолётным двигателем, она направляет ракету к источнику тепла. Можем ли мы сказать, что цель ракеты – поразить самолёт? Да, вполне. Как и снаряд зенитки, ракета – неодушевлённый объект, но мы готовы признать за ней право иметь собственные цели. Почему?

Илл. 4-10. Запуск ракеты “Стингер” с тепловой головкой самонаведения. Её цель – самолёт.

Всё дело в головке самонаведения. Она управляет ракетой, являясь её частью. Самоуправляемые системы есть не только в технике. Например, живые организмы тоже умеют самоуправляться. Норберт Винер заметил сходство различных самоуправляемых систем много лет назад, когда формулировал принципы кибернетики[185]. Все эти системы ведут себя целенаправленно. Причём целенаправленность их поведения рождается как бы автоматически и вытекает из их внутреннего устройства.

В кибернетике есть особое понятие – “отрицательная обратная связь”. Это механизм, который обеспечивает стабильное поведение системы в меняющейся обстановке. Он компенсирует внешнее воздействие или исправляет обнаруженные ошибки. Самонаведение в ракете – это как раз и есть механизм отрицательной обратной связи. Головка самонаведения не питает никаких враждебных чувств к самолёту противника. Она просто выполняет правило: если ракета отклонилась от направления на источник тепла, то траекторию надо поправить так, чтобы компенсировать отклонение. А по факту получается, что ракета гонится за самолётом, как волк за зайцем.

Аналогичные примеры нетрудно обнаружить и в живой природе. К примеру, млекопитающие и птицы способны тратить часть энергии, накопленной в организме, на его обогрев. Причём, когда холодает, они тратят на обогрев собственного тела больше энергии, когда теплеет – меньше. То есть мы видим работу типичного механизма отрицательной обратной связи, который компенсирует изменения в окружающей среде. Естественная цель этого процесса – поддержание постоянной температуры тела.

По Винеру, целенаправленность – прямое следствие того, что в системе действует механизм отрицательной обратной связи[186]. Весьма смелое утверждение для его времени. Но надо сказать, что Чарльз Дарвин понял это лет за сто до Винера. Естественно, он не употреблял кибернетических терминов. Но дарвиновский естественный отбор – типичный механизм отрицательной обратной связи.

Как бы вы ответили на вопрос, почему у человека два глаза? Я задавал этот вопрос многим моим знакомым и получал разные ответы. Кто-то всерьёз объяснял, что пара глаз обеспечивает объёмное зрение. Кто-то, наоборот, отшучивался. Мол, для красоты или на всякий случай. Но абсолютно все – и серьёзные люди, и шутники – отвечали не на тот вопрос, который я задавал. Я спрашивал “почему?”, а мне отвечали на вопрос “зачем?”. Наше ощущение, что человеческие органы были специально для чего-то спроектированы, неистребимо.

Даже Дарвин не смог поколебать нашу интуитивную уверенность в том, что у творца всего живого были цели. Он только назначил на роль творца другого исполнителя – естественный отбор. Естественный отбор регулярно проверяет разные варианты живых организмов на соответствие их экологической нише. Менее удачные варианты он безжалостно отбраковывает. И это делает выжившие варианты всё более совершенными. Естественный отбор обеспечивает отрицательную обратную связь, что придаёт биологической эволюции целенаправленность – строение и поведение живых организмов всё лучше приспосабливается к среде, в которой они обитают.

Вам механизм естественного отбора ничего не напоминает? Наверняка напоминает. Недавно мы сталкивались с подобным механизмом, когда разбирали работу верхума науки. Там отрицательную обратную связь обеспечивает механизм критики. Он регулярно проверяет разные научные теории на соответствие реальности. Менее удачные варианты отвергаются, за счёт чего выжившие теории становятся всё более совершенными. Так сообщество учёных обретает цель – его работа улучшает научную модель мира.

Обратите внимание, что цель сообщества учёных вытекает из его внутреннего устройства, а не задаётся извне. Министерство науки может провозглашать какие угодно цели. Например, оно может требовать от учёных большей секретности или патриотизма. Но если уклад научного сообщества обеспечивает слаженную работу механизмов доверия и критики, то наука будет объективно стремиться к познанию мира, а не к исполнению установок начальства. Правильно настроенные институты культурного уклада будут направлять науку к её цели, даже если мотивы отдельных научных сотрудников этой цели не соответствуют. Академика может заботить сохранение престижа, аспиранта – получение учёной степени, лаборанта – повышение зарплаты. Но им всё равно придётся оглядываться на индекс цитирования, традиции публичной критики и другие институты, организующие мышление верхума. И верхум науки будет упорно совершенствовать модель мира, следуя своей естественной цели.

У любого социума, где действуют механизмы отрицательной обратной связи, объективно формируются собственные цели, или, по крайней мере, он начинает действовать целенаправленно. Простейший вид целенаправленного действия – самосохранение. Можно смело утверждать, что любой долгоживущий социум преследует такую цель. Его долгая жизнь – верный признак того, что его уклад включает институты самозащиты и самоочищения. Они и обеспечивают отрицательную обратную связь, компенсируя отклонения от нормы. К примеру, в традиционном религиозном сообществе принято защищать религиозные догмы, отлучать еретиков, клеймить вероотступников. Эта борьба за чистоту религии может подогреваться разными мотивами – религиозным фанатизмом, борьбой за власть, сведением личных счётов. Но объективно она преследует цель самосохранения церкви.

Порой в борьбе за самосохранение верхум использует изощрённые приёмы. На память приходит один эпизод из моей собственной жизни. В конце 90-х я был одержим идеей наладить в России массовое производство электроники. Вроде бы обстановка этому благоприятствовала. Правительство со всех экранов заявляло о поддержке отечественных производителей. Грех было этим не воспользоваться. К тому времени у меня за плечами уже был опыт работы в сотовой связи, поэтому я решил производить телефоны. Специально для этого я создал конструкторское бюро и электронное производство под общим названием “Гудвин”. Сотовые телефоны тогда всё ещё были предметом роскоши, поэтому “Гудвин” сосредоточился на домашних радиотелефонах[187].

Илл. 4-11. Так выглядел домашний радиотелефон российского производства, пока не погиб в конкурентной борьбе.

У нас были грозные конкуренты, такие как немецкий “Сименс” и японский “Панасоник”. Они уже массово производили радиотелефоны на китайских заводах и везли их в Россию. Мы понимали, что “Гудвин” не сможет производить свои телефоны так же дёшево, особенно на первых порах. Поэтому мы придумали оригинальный дизайн – базовая станция, к которой можно было подцепить до 8 трубок, была выполнена в форме рамки под фотографию (илл. 4-11). Неповторимый дизайн должен был компенсировать немного более высокую цену, чем у конкурентов. Но как же я ошибся! Нет, не в дизайне. В целях верхума.

В те годы радиотелефоны, как и многое другое, ввозились в