Верхум - Георгий Леонардович Васильев

страну “по-чёрному” или “по-серому”. Крупные импортёры умели избавляться от большей части таможенных пошлин и налога на добавленную стоимость. А это почти половина цены товара на границе. Если бы случаи коррупции были единичными, то импортёры, которым удавалось подкупить таможенников, просто получали бы дополнительную выгоду. Однако такие случаи были в порядке вещей, и дополнительная выгода импортёров испарилась. Конкуренция между ними привела к тому, что цена радиотелефонов на внутреннем рынке упала. Она даже не предполагала, что кто-то будет полностью платить НДС и пошлины. А для нас эта цена вообще стала запретительной. Даже новаторский дизайн не помог. Наши радиотелефоны оказались неконкурентоспособными. “Гудвин” продолжил производить телефоны и профессиональные системы связи для нефтяников, шахтёров, силовиков, но с потребительского рынка нас вытолкнули под зад коленкой.

Острота переживаний по поводу того давнего поражения уже прошла, и теперь мне проще взглянуть на ситуацию со стороны. К рынку радиотелефонов имели отношение множество людей – зарубежные производители, импортёры, оптовые и розничные торговцы, таможенники, пограничники, налоговики, следователи, прокуроры и бог знает кто ещё. Фактически это было неформальное сообщество со сложившимся укладом. И среди мемов-институтов этого уклада прочное место занимал институт коррупции. Системная коррупция уронила рыночные цены. В свою очередь, низкие цены обеспечили отрицательную обратную связь, пресекая любые попытки отклониться от нормы. Объективно они работали на самосохранение коррумпированного социума. Низкие цены буквально вынуждали импортёров платить взятки на таможне. Без этого их товары были неконкурентоспособными на внутреннем рынке. Что уж говорить о нас, несчастных отечественных производителях. Для нас эти цены превратились в непреодолимый барьер, перекрывший вход на рынок.

Многие из участников того сообщества и знать друг друга не знали. Они бы удивились, что я их зачислил в какой-то социум. Однако по факту так и было. Этот социум реально существовал, у него был свой жёсткий уклад, и его цели не совпадали с целями, которые провозглашало правительство. Оно пыталось бороться с коррупцией и помогать отечественным производителям. Но из этого мало что выходило, потому что официальные цели в корне расходились с главной целью, к которой объективно стремился социум – сохранение себя в прежнем виде.

У верхума могут быть самые разные цели. Самосохранение – лишь наиболее очевидная из них. Верхум может быть нацелен на накопление знаний или на распространение истинной веры, на борьбу с сексуальными преступлениями или на создание художественных произведений, на помощь нуждающимся или на обогащение преступников. И не столь важно, какие цели записаны в декларацию, конституцию или устав. Важнее то, как устроен культурный уклад социума. От него зависят реальные цели верхума, то есть цели, к которым он объективно стремится.

Культурный уклад определяет цели и ценности отдельных людей. Они могут противоречить друг другу, приводить к конфликтам и даже открытой вражде. Но культурный уклад задаёт также формальные и неформальные правила взаимодействия, которые позволяют гасить конфликты, балансировать интересы разных людей и двигаться к общим целям. Можно сказать, что цели верхума рождаются путём согласования частных интересов на основе культурного уклада.

Вот и ответ на вопрос, который я задал сам себе, приступая к обсуждению темы. Есть ли у предприятия своя цель или оно только исполняет волю хозяев? Безусловно, цели хозяев имеют значение, но у предприятия как сообщества наёмных работников есть и собственные цели. Причём они могут сильно отличаться от предписанной социуму цели зарабатывать прибыль. Оно и понятно, ведь чем больше зарплата наёмных работников, тем меньше прибыль хозяев. Вот почему придумано множество правил, которые связывают оплату труда наёмных работников с конечным результатом. Это и сдельная система оплаты, и квартальные премии, и бонусы для руководителей, выполнивших план. А тех, кто не работает на конечный результат, наказывают рублём или увольняют. Нетрудно догадаться, что все эти правила – не что иное, как институты, дополняющие уклад социума. Являясь частью корпоративной культуры, они призваны согласовать официальную цель предприятия и реальные цели сообщества наёмных работников. Без такого согласования не видать хозяевам дивидендов как своих ушей.

Цели верхума возникают совершенно естественно и зачастую автоматически. Даже если они специально не формулируются. Я постарался показать это на разных примерах, но подозреваю, что они вас не очень убедили. Сама идея выглядит слишком механистично. Нормальному человеку трудно смириться с тем, что цель может возникать автоматически, даже когда субъект её не осознаёт. Мы, люди, привыкли сначала осознавать цели, а потом уже к ним стремиться. Неосознаваемые цели выглядят для нас какими-то ненастоящими. Ну что ж. Сомневаться – ваше право. Но я всё же позволю себе пару замечаний.

Во-первых, неосознаваемые цели – не такая уж редкость. Ваша рука автоматически тянется к месту, которое чешется, до того, как вы это осознали. То есть порой вы сами действуете целенаправленно и при этом бессознательно. А для более примитивных организмов, чем человек, неосознанные цели – это вообще норма. У эвглены зелёной нет мозга, а есть только простенький сенсор-глазок и простенький актуатор-жгутик. Но отрицательная обратная связь в этом одноклеточном организме заставляет его двигаться к свету. Вот, пожалуйста, – сознания нет, а цель есть.

Во-вторых, я не говорил, что абсолютно все цели верхума возникают автоматически. У него могут быть и осознанные цели. Более того, я берусь утверждать, что верхум способен сознательно выбирать свои цели. Возможно, и вы с этим согласитесь, если мы сможем договориться о том, как следует понимать термин “сознание”.

Что такое сознание?

Мозг имеет модульную структуру и поэтому умеет обрабатывать множество потоков информации параллельно. Автономность работы нейронных модулей, с одной стороны, радикально повышает производительность мозга, но с другой – порождает проблему выбора. Если в случае опасности один модуль решает, что человеку надо затаиться, а другой требует бежать, то как быть? Не разорваться же. Как-то надо приходить к общему для всего организма решению.

Вот тут бы на сцене появиться сознанию и принять обязательное для всех модулей решение. Но мозг работает несколько по-другому. В первой главе я уже рассказывал об эксперименте Либета. Этот эксперимент показал, что решения принимаются мозгом на бессознательном уровне и только потом осознаются. Странно, но факт. Но тогда какова же роль сознания?

Наверное, вы не раз в своей жизни обжигались и хорошо помните, как это происходит. Вы нечаянно прикасаетесь к чему-то раскалённому и тут же отдёргиваете руку. Скажите – почему вы отдёргиваете руку? Я задавал этот вопрос разным людям. Типичный ответ: “потому что больно”. Но вспомните, когда вы на самом деле начинаете чувствовать боль от ожога? Обожжённое место начинает по-настоящему болеть лишь через несколько