Верхум - Георгий Леонардович Васильев

к вашей статье благосклонны. Но предположим, вам всё же удалось её опубликовать. И в этом случае не обольщайтесь. Вы обязательно попадёте под огонь критики, если кому-то ваши источники информации покажутся ненадёжными, выводы необоснованными, а идеи противоречивыми.

Традиция публичной критики определяет особый стиль мышления научного верхума. Именно она позволяет отсевать слабые гипотезы, не доводя их до дорогостоящих экспериментов. Именно она заставляет верхум отказываться от привычных теорий, если они не соответствуют данным наблюдений и опытов. Культура критики постоянно стимулирует верхум проверять научную картину мира на соответствие реальности.

Мы видим, что современное научное сообщество организовано особым образом. Институты, образующие его уклад, обеспечивают совместную работу механизмов доверия и критики. Работая вместе, они генерируют научное знание. В результате этого мыслительного процесса верхум науки накапливает в своей памяти всё больше и больше знаний о том, как устроены природа, общество и человек. Научная модель мира всё время улучшается, а это значит…

Давайте вспомним определение Станисласа Деана. Учиться – это значит улучшать внутреннюю модель внешнего мира. Получается, что, опираясь на сочетание культуры доверия и культуры критики, научный верхум учится. Я бы даже сказал, умнеет.

Как умнеет верхум? Примеры

В те времена, когда мы с Алексеем Иващенко регулярно гастролировали, почти на каждом концерте на сцену приходили записки с вопросом: “Как вы пишете вдвоём?” Мы обычно отшучивались. А ещё Алексей любил рассказывать историю, как Георгий Васильев однажды сочинил песню на стихи Алексея Иващенко и музыку Алексея Иващенко. Было это так. Однажды Иващенко якобы пришёл к Васильеву с новой песней, состоявшей из восьми куплетов. Васильев дослушал до конца первого куплета и завопил: “Стой! Хватит! Здесь надо закончить!” Так и сделали.

После этого рассказа мы пели песню “У штурвала”, и она вызывала неизменный восторг зрителей. Видимо, людей пронимал трагический надрыв на слове “НИ-ЧЕ-ГО”. Мы вкладывали в него всю правду жизни и все невыплаканные слёзы. Кстати, эту песню можно послушать (илл. 4-08).

Илл. 4-08. Увы, концертное исполнение песни “У штурвала” у меня не сохранилось. Удалось найти только её аудиозапись на одном из дисков.

Если нет времени слушать, то хотя бы посмотрите текст.

На нашем корабле без капитана,

Без паруса, без днища и бортов

В любые неизведанные страны

Я хоть сейчас отправиться готов…

Лишь только б ты меня не покидала,

Лишь только б не кончалось волшебство,

Лишь только б ты стояла у штурвала,

Не трогая руками НИ-ЧЕ-ГО!!!

В каждой шутке есть доля правды. Вроде бы я и в самом деле соавтор этой песни, хотя не сочинял ни музыки, ни слов. Мой вклад состоял в том, что я забраковал все куплеты, кроме первого. И этот вклад можно смело назвать критическим.

Вообще, как я уже успел заявить раньше, в творческих коллективах главную роль играет культура участия. Люди, объединённые общей творческой задачей, щедро делятся идеями и помогают друг другу. Благодаря этому верхум работает целеустремлённо и креативно. Я приводил примеры мюзиклов и монстраций. Наш с Алексеем песенный дуэт – не исключение. Многие наши песни были созданы совместно в самом прямом смысле. Мы вместе сочиняли и музыку, и слова. В некоторых случаях один из нас работал поэтом, другой – композитором. А потом мы менялись ролями. Бывало, кто-то начинал сочинять песню, а кто-то дописывал. Бывало, один другому подсказывал удачную рифму или мелодию, не претендуя на авторство. Я даже затрудняюсь перечислить все варианты нашей совместной работы. Чтобы деньги не мешали совместному творчеству, мы договорились делить все доходы от концертов и записей пополам и просто не обращали внимание на то, кто что сочинил. Очевидно, что верхум нашего дуэта творил, опираясь главным образом на культуру участия.

Однако механизм участия всегда работал у нас в сопровождении механизма критики. Песня “У штурвала” – тому подтверждение. Разумеется, критиковать мы всегда старались аккуратно, чтобы не разрушить творческий дух. Иногда было достаточно лёгкого намёка, иногда – приподнятой или насупленной брови. Но критика работала как бритва. Она отсекала неудачные рифмы, непонятные фразы, избитые гармонии, лишние куплеты. Мы выступали критиками попеременно. Сегодня один критикует, другой страдает, завтра – наоборот. И у каждого критика был свой конёк. Алексея больше беспокоили качество стиха и музыкальность. Я больше пёкся об эффектности и злободневности. Его песни я считал слишком длинными, а он мои – слишком прямолинейными. Многие наши песни так и не вошли в общий репертуар, потому что мы-критики отказались одобрить нас-творцов.

Оглядываясь назад, я понимаю, что именно отлаженный механизм критики обеспечил нашему дуэту творческий рост. Механизм критики отбирал лучшее из потока порождаемых нами музыкальных и поэтических мемов. Это лучшее откладывалось в коллективной памяти дуэта. Оно воспроизводилось на концертах и записях. На него мы ориентировались, когда сочиняли новые песни. Ведь нельзя же сочинять хуже, чем раньше! Новые песни тоже подвергались критическому отбору и постепенно улучшались. Так методом проб и ошибок наш дуэт умнел и набирался мастерства. В какой-то момент он даже смог перейти от сочинения песен к созданию больших музыкальных спектаклей[173].

На примере научного сообщества мы видели, что верхум умнеет, когда в паре работают культура критики и культура доверия. На примере творческого коллектива мы видим, что к тому же результату приводит комбинация культуры критики и культуры участия. И в том и в другом случае верхум учится методом проб и ошибок. Так, может быть, любой верхум способен умнеть, если опирается на культуру критики? Сейчас разберёмся. Давайте посмотрим, как совместно работают культура критики и культура подчинения.

Несколько столетий тому назад практически в любой стране власть правителей считалась богоданной, жители не могли повлиять на государственные законы, а культурные нормы были непререкаемыми. В современном мире такое устройство общества – редкое исключение. Его можно встретить разве что в откровенно тоталитарных государствах или в самых консервативных странах, где правит религия. Мы считаем нормальным и правильным жить в обществе, где власть выборная, а писаные и неписаные правила могут открыто обсуждаться и меняться. Очевидно, что в мире становится всё меньше закрытых обществ, где система институтов неизменна, и всё больше обществ, открытых новому. Концепцию открытого общества предложил Анри Бергсон[174] и детально разработал Карл Поппер[175].

Что такое открытое общество? Если кратко, это общество, которое способно учиться методом проб и ошибок. А для этого оно должно быть правильно организовано.