Его версия дома - Хантер Грейвс

— О, боже… — простонала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Моя, — Мия сделала паузу для драматического эффекта, её глаза стали круглыми, как блюдца, — невинная, принципиальная, праведная рыжая подружка… — она растягивала каждое слово, смакуя, — …расширяет свои сексуальные горизонты! И не абы как! Сразу на самую глубокую, самую извращённую полку!

Она хлопнула в ладоши, и звук гулко отдался в тихом магазине.

— Я так горжусь тобой! Серьёзно! Это прогресс! От учебника по биологии с пестиками и тычинками к… к чему это? — она наклонилась, чтобы прочесть название на корешке. — «Наблюдатель»…

Она без спроса выхватила книгу из моих рук и принялась листать её, глаза бегали по строчкам. Выражение на её лице из восторженного сменилось на ещё более хитрое, понимающее.

— Ах ты извращенка! — прошипела она, не отрываясь от страниц. — Тебя, что, возбуждают тихие сталкеры?! ¡Dios mío, Джесс! Ты даже в извращениях выбрала самый сложный уровень!

— Поэтому я тебе и не говорила! — выпалила я, чувствуя, как щёки пылают. Я пыталась хоть как-то защитить свои руины, но это было бесполезно. — И вообще, это не твой район, что ты тут забыла?!

Мия лишь махнула рукой, отмахиваясь от моего вопроса, как от надоедливой мухи. Она наконец-то оторвалась от книги и посмотрела на меня, и в её глазах читалась неподдельная усталость от чего-то другого.

— Ай, не спрашивай. Меня опять в книжном около дома поджидал Дэниел, этот cabrón. Конкретно достал, честное слово. Как проклятая тень. — Она скривилась, но в её тоне не было настоящей злости, скорее привычное раздражение. — Пришлось сбежать через чёрный ход и сделать крюк. Зашла сюда отдохнуть от его «любезностей». А нашла тебя и твоё… новое хобби. — Она снова ткнула пальцем в обложку. — Так что, считай, мы квиты. Ты — моя отмазка от братца Ардена, а я… — она зловеще ухмыльнулась, — …твой личный консультант по тёмной стороне силы. Договорились?

Я кивнула, понимая, что отступать некуда. Теперь мой грязный секрет будет общим. Мия продолжала листать книгу, прищурившись, словно учёный, изучающий древний манускрипт.

— Молчаливый, серьёзный, холодный… Ну и скукотень, — пробормотала она. — Хотя описан… сексуально. Неплохо. — Она вдруг замерла, и её брови поползли вверх. — Кого-то он мне дико напоминает…

Мне пиздец.

Её светлые, слишком проницательные глаза медленно оторвались от страницы и скользнули ко мне. Ей-богу, её испанская кровь и любовь к драме сведут меня в могилу раньше времени. Выражение на её лице сменилось с задумчивого на ошеломлённо-торжествующее.

— Да ты же... — выдохнула она, и её шёпот был громче крика. Она ткнула пальцем в книгу, потом в меня. — ДА ТЫ ЖЕ НА НАШЕГО ПСИХОЛОГА ДРО…

Я не дала ей договорить. Рука сама взлетела и отвесила ей короткий, звонкий подзатыльник. Книга выпала у неё из рук и шлёпнулась на пол.

— Ой! — Мия аж подпрыгнула, хватая себя за затылок, но её глаза не потухли. Наоборот, в них вспыхнул азарт настоящей охоты. — Ага! Значит, угадала! Если ты меня бьешь, значит я права!

Она пригнулась, подобрала книгу, прижимая её к груди как трофей, и, отступив на шаг, чтобы быть вне зоны доступа моих рук, продолжила в прерывистом, сдавленном от восторга шёпоте:

— Так это правда он? Тот самый мрачный красавчик со шрамом? Ты на него… запала? Серьёзно? О, Джесс, это же… это же идеально! Это лучше любого романа! Капитан и таинственный незнакомец! Ты должна всё рассказать! Каждый взгляд! Каждое слово! Он как? Он…

Я просто стояла, чувствуя, как от стыда и ярости у меня вот-вот лопнут сосуды в глазах. Остановить эту фурию было невозможно. Она была как заведённая машина, выпускающая клубы дыма от перегрева. И хуже всего было то, что в её визге сквозь весь этот идиотский восторг я слышала нотку искреннего, почти завистливого любопытства. Потому что в её мире вымышленных страстей я, сама того не желая, отыскала самую сочную, самую реальную историю.

И теперь мне с этим жить.

Мы покинули магазин, я сжимала в руке чёрный пакет с покупкой. На улице уже сгустились сумерки, редкие фонари отбрасывали жёлтые круги на асфальт. Мия шла рядом, всё ещё пытаясь отдышаться и прийти в себя после шока.

Я рассказала ей о сегодняшней встрече с Ричардсоном. Не всё, конечно. Только самое «безобидное»: как он стоял и молча смотрел, как я опозорилась, забыв сумку. Этого хватило, чтобы она чуть не обрушила ближайший стеллаж в магазине, хватая себя за голову.

— Джесс, я сейчас умру, — выдохнула она, остановившись посреди тротуара. В её глазах бушевала буря эмоций. — То ли от зависти, то ли от возбуждения. Это же… это же…

— Это глупо, — резко прервала я её, пытаясь заглушить собственный стыд.

— Нет! — она резко помотала головой, и её тёмные волосы разлетелись вокруг. — Это не глупо! Это… откровение! Тебя, наконец-то, кто-то зацепил! Не просто так, на пару дней. А по-настоящему! Ты же у нас вся такая непокорная львица, неприступная крепость… — она вдруг сделала шаг ко мне, и её голос упал до хриплого, проникновенного шёпота, в котором не было уже ни смеха, ни игры. — А оказывается, ты, сучка больная, просто ждала того, кто тебя динамит!

Последнее слово она выкрикнула уже почти на всю улицу, и я инстинктивно оглянулась, не появился ли кто. Мия не обращала внимания. Её глаза горели не просто весельем. В них читалось некое дикое, почти философское прозрение.

— Ты же сама не видишь! — продолжала она, тыча пальцем мне в грудь. — Ты пришла туда не поблагодарить. Ты пришла, чтобы он на тебя посмотрел! Чтобы он снова тебя «поймал» своим взглядом! Тебе нравится эта… эта игра на грани! Когда он тебя видит насквозь, а ты пытаешься делать вид, что нет! Это же самая натуральная, самая дикая химия!

Она замолчала, переводя дух, и смотрела на меня так, будто только что разгадала величайшую тайну вселенной. И самое ужасное было в том, что в её истеричном, испанском монологе проскальзывали крупицы жуткой, неудобной правды. Правды, которую я сама себе боялась признать.

— Завтра соревнования! — Мия вдруг выпалила, хлопнув себя по лбу, как будто только сейчас сообразила. Её глаза засверкали с новой, коварной силой. — И он будет там! Я уже представляю это… — она обвела меня оценивающим взглядом, и на её губах расплылась похабная, довольная ухмылка. — Ты в этих узких чёрных шортиках, вся такая… молодая, спортивная, свежая. А он… опытный. Солидный. И будет сидеть где-то на трибуне и наблюдать. За тобой. За каждым твоим движением. О, Джесс,