Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви - Тило Видра

одно и то же, ничего не происходит. Мы погрязли в рутине. Так больше невозможно». И тут она вспоминает про своего дядюшку Чарли (Джозеф Коттен), «человека, который нас всех разбудит, натолкнет на новые идеи». Дядюшка Чарли, брат матери Чарли Эммы Ньютон (Патриция Коллиндж), живет на западном побережье. Чарли давно уже издали обожает своего дядю и тезку, можно даже сказать боготворит. И вот она дает дядюшке телеграмму, приглашая навестить родню, которую он не видел много лет. Одновременно в Санта-Розе получают телеграмму от дяди, где он неожиданно сообщает о своем приезде. Это один из многих синхронных моментов сюжета, одна из многих параллелей, удвоений. Что человек, который вскоре выйдет из поезда на маленькой станции Санта-Роза, – убийца вдов, объявленный в розыск в Филадельфии, здесь никто не подозревает. Пока.

«Тень сомнения» – особый фильм Хичкока. Хотя бы потому, что он во время съемок той осенью 1942 года, судя по всему, непрерывно думал об одном человеке: «Надо сказать, фигуру матери в „Тени сомнения“ я списал со своей собственной матери. Честно говоря, это было даже не нарочно, просто я не прилагал усилий, чтобы этого избежать». И далее: «В этом – совершенно особом – случае я должен признаться, что очень часто думал в то время о своей матери в Лондоне. Война означала постоянную опасность, и к тому же состояние ее здоровья давало все основания для тревоги. Мама тогда не выходила у меня из головы». Для Хича, замкнутого, стеснительного, не любящего сообщать о себе ничего личного, почти никого не подпускающего близко, это поразительно интимное признание. «Подозреваю, что нормально, желая изобразить материнскую фигуру, ориентироваться на собственную мать. Фигура матери в „Тени сомнения“ – это, если можно так выразиться, мое воплощенное воспоминание».

Очередное «памятное путешествие». Не путешествие в географическом смысле, как регулярные поездки в Санкт-Мориц, а мысленное, эмоциональное. Эмму, свою мать, как выяснится уже во время съемок, Хичкок никогда больше не увидит.

Премьера «Тени сомнения» – одной из самых впечатляющих картин Хичкока – состоялась 12 января 1943 года в Нью-Йорке и встретила теплый прием у критиков, что с хичкоковскими фильмами случалось далеко не всегда. В частности, The New York Times так отозвалась 13 января о сценарии фильма: «Торнтон Уайлдер, Салли Бенсон и Альма Ревиль создали живой и выразительный, исполненный обаяния образ провинциальной американской семьи; великолепные актеры вдохнули в него жизнь, а мистер Хичкок с его прославленным натурализмом идеально воплотил замысел на экране».

О блестящем исполнителе главной роли Джозефе Коттене, который в 1949 году снимется еще в одном хичкоковском фильме, «Под знаком козерога», в той же рецензии говорится: «Джозеф Коттен играет дядюшку Чарли, на глазах становящегося все менее симпатичным, с богатой оттенками, гибкой элегантностью, и в то же время показывает в своем герое горечь и жесткость, плавно перетекающую в жестокость и подлость. Очевидно, он многому научился у Орсона Уэллса».

Джозеф Коттен, который непосредственно перед работой с Хичкоком снялся в двух фильмах Орсона Уэллса, «Гражданин Кейн» (Citizen Kane, 1941) и «Великолепие Эмберсонов» (The Magnificent Ambersons, 1942), прослышав о том, что Дэвид О. Селзник снова сдал напрокат своего режиссера, на этот раз студии 20th Century Fox и продюсеру Дэррилу Ф. Зануку, заметил не без ехидства: «Режиссерами тут, похоже, торгуют, как скотом».

* * *

В это время Хичкоки получили из Англии с промежутком в неполных четыре месяца два известия, повергшие маленькую калифорнийскую семью в большое горе и смятение. Первое пришло осенью, во время работы над «Тенью сомнения», когда съемочная группа уже вернулась из Санта-Розы в Лос-Анджелес и снимала интерьерные эпизоды на студии Universals.

Утром 26 сентября 1942 года от острого пиелонефрита умерла Эмма Хичкок в возрасте 79 лет – в том самом загородном доме в Шэмли Грин. Этот день был, по воле судьбы, также пятьдесят пятой годовщиной ее свадьбы. Рядом с ней из родных был в этот день только Уильям, ее старший сын; присутствовал также врач доктор Гордон. Когда, задолго до этого, умер отец, с ним тоже был Уильям.

Еще в августе, вскоре после начала съемок «Тени сомнения», Хичу сообщили, что мать лежит в коме. Она перенесла тяжелую кишечную инфекцию, и почки отказали. Что было делать? Он мог прервать съемки, поехать в Англию, поспешить к смертному одру матери. Приостановка такого сложного и дорогого проекта, особенно в Голливуде, всегда означает большие убытки и неприятности для продюсера. Хич не поехал в Англию, не отменил ни натурные съемки в Санта-Розе, ни павильонные на студии Universals. Сын оставил мать умирать без него. «Это было очень грустное время для всех нас», – вспоминала Пат много лет спустя.

Но смерть матери оказалась не последней утратой. Едва съемки «Тени сомнения» закончились и фильм перешел в стадию послесъемочной обработки, незадолго до нью-йоркской премьеры, в первые дни нового года, Альма и Хич получили из Англии новое трагическое известие: Уильям Хичкок, брат Хича, скончался 4 января 1943 года. В свидетельстве о смерти официальной, подтвержденной медицинским обследованием причиной смерти была названа сердечная недостаточность. В данном случае сердечная недостаточность была вызвана или по крайней мере усилена передозировкой седативного препарата паральдегид. Он был наследником отцовской лавки и расширил дело, открыв новые филиалы, а позже влился со своими магазинами в торговую сеть «Мак Фишериз». У Уильяма осталась вдова Лилиан; они были женаты с 1911 года, детей у них не было. Хич отныне поддерживал вдову брата материально.

Но и после безвременной смерти старшего брата Хич не поехал в Англию. Братья и в молодые годы не были особенно близки, а взрослыми виделись довольно редко. Двойная потеря в семье напугала Хича – тревожного, нуждающегося для собственного спокойствия и уверенности в иллюзии контролируемости, предсказуемости всего и вся. Ему напомнили о смертности, бренности существования. Все это обострило страх Хича перед непредвиденным, перед новыми семейными утратами, и, конечно, страх, что с ним самим может что-нибудь случиться. Кроме того, его терзала совесть, поскольку он не был рядом со своими близкими в их смертный час. Хич, получивший строгое католическое воспитание у иезуитов, отныне жил с этим бременем, чувством вины.

Очевидно, смерть матери и брата вызвала какие-то сдвиги в его отношении к себе – в частности, он тогда сел на диету: «С великим трудом я похудел с почти ста сорока килограмм до девяноста с небольшим». Потрясенный ранней смертью старшего брата Хич, стало быть, похудел за несколько месяцев примерно на 45 килограмм; а также по требованию своей медицинской страховой компании прошел обследование. Врачи обнаружили у него увеличенное сердце и паховую грыжу. Сердце доставило ему в следующие годы немало проблем. Что до грыжи, Хич отказался от необходимой