Розовый мед – 4: Зимний сезон - Владимир Атомный

Мы поднялись, я пошёл за гелем, а Кошка в комнату за остальными вещами. Дело это секундное, потому я оказался в коридоре быстрее неё. Разум столкнулся с выбором: бежать «по запаху» или остаться и быть человеком? Вздыхая и хмурясь, я терзался выбором. Очевидно, что один раз ничего не изменит, причём в обоих вариациях. Наше влечение друг к другу похоже на сход лавин с противоположных склонов одного ущелья. Можно не напрягаться, быть прежним озабоченным слизняком и двигаться по навигатору в виде члена. Я же только ради Кристины вымучиваю из себя нормального парня, Неколине такой не только не нужен, но и может даже разочаровать.

Сердце мощно бьётся, ладони давно взопрели, а дыхание скованное и поверхностное. Тянет низ живота, а членом хочется или потереться о Чёрную Кошку, или хотя бы потискать его рукой.

— Мастер? — тихо подошла она сзади.

Загнанным взглядом посмотрел на неё.

— Да я это…

— Мне казалось, вы зайдёте.

— Хотел… точнее, хочу, но…

Она смело встретила взгляд и с готовностью впитывает каждый эмоциональный посыл. Прежде чем что-то конкретное слетело бы с моих губ, начала шептать сама:

— У этой комнаты уже есть хозяйка. Не нужно мучить себя сомнениями в отношении меня, Мастер. Для этого есть Сонетта. Даже лишняя ресничка упавшая с её глаз может иметь значение. Я хорошо понимаю вас. И даже умоляю быть сдержанным, как всегда. Вы же знаете о чём все мои фанфики, если быть неосторожным, наша фарфоровая куколка разобьётся и всё потеряет смысл. Уверена, что мы с вами хотим одного и того же.

Шумно сглотнув, смог только кивнуть.

— Я… — заикнулась Неколина, прерванная собственными чувствами, — меня сжигает настоящее пламя желания к ней. Иногда я не могу заснуть, не могу удовлетвориться ласками себя, так как фантазия рисует самые развратные и плохие сценарии. Представляете, Мастер, засыпая я вижу ваш член, который вы вынимаете из тугой письки Сонетты. Он весь измазан семенем и кровью. Тогда я бросаюсь к вам и всё это слизываю. Оно… сводит меня с ума. Чем сильнее жажда, тем сильнее я хочу оберегать нашу Сонеточку. И поэтому прошу вас тоже быть к ней осторожным. Сонетта — источник который мы должны беречь.

Я потянул Неколину от перил ближе к стене, где намного темнее и дежурный свет из зала не попадает. Сжал плечи, ощущая внутреннюю бурю:

— Если честно, мне не хотелось бы соглашаться с тобой. Именно в моменте всей это крови, страданий и прочего.

— Понимаю, Мастер.

— Но ты, блин, совершенно права что у нас одни желания на двоих. Как, вот, говоришь, выпить источник досуха и наоборот — не прикасаться к нему. Беречь, словно мы светлые паладины.

— Поэтому и не стоит держать меч ножнах, господин Паладин.

Глава 39

Ты мелкая дрянь!

— Ты мелкая дрянь! — не сдержавшись выдохнул я, хватая её за шею и крепко прижав к стене. Подсев, я упер член между ног Чёрной Кошки и тоже вжал.

— Мастер, — успела прошептать она до начала поцелуя.

Свободной рукой, в два приёма, я стянул с неё штаны вместе с термо и трусами. Давление на шею ослабил. Клёпка на моих штанах поддалась давлению пальцев и с сухим щелчком открылась, следом тихо взвизгнула молния. Испытывая дрожь в теле, я спустил всё необходимое, высвобождая член. Тут же приставил в заветный уголок. Мы оба стоим, у меня нет мыслей куда и что больше хочется, есть только неутолимое стремление начать!

Практически насухо я вдавил член между ног и персиком. Спасло то, что и у меня уже выделилась смазка, и Неколина давно намокла. Пользуясь превосходством в росте, я сдавил коленями её ноги. Неколина оказалась полностью в моей власти. Из-за резких движений члена она издала практически задушенный стон, больше похожий на хрип. Рот открылся в безмолвном крике, голова запрокинулась, а глаза закатились. Неколина со всей силы сдавила мне бицепсы, впиваясь ногтями. Чтобы не было шлепков я подтянул штаны, а тихие чавкающие звуки наоборот только усиливаются. Вожделение настолько овладело мной, что движениями бёдер я хочу направить член внутрь Неколины, а она наоборот максимально изогнула бёдра чтобы снизить болезненность. Член безжалостно проходится по всем складочкам и лепесткам, словно моей целью было не удовлетворение, а желание разорвать их. Упругая преградка разделяющая две её дырочки, раз от раза, словно костяшка пальца, прокатывается поверх головки члена. Я понимал, что Чёрная Кошка уже взрослая девушка и если кончить как мне хочется, то есть в горячий, умасленный вход до преграды, могут быть нехорошие для нас последствия. Степень моего желания сделать эта оказалась столь велика, что я был готов плюнуть на все опасения. Отмахнуться и насладиться самым лучшим образом. Но ещё у нас с Неколиной есть одна на двоих причина так не делать.

Поэтому, когда до вершины оставалось две-три фрикции, я отпустил шею и обеими рукам прижал её хрупкую попку к себе. Длины члена хватает, чтобы головка оказалась зажатой даже дальше второй дырочки. Я впился руками в обе половинки попы, пальцами придавил член в телу и начал кончать. Неколина же принялась проталкиваться рукой к своему пиончику, в стремлении довести до вершины себя. Когда мой оргазм начал стихать, я аккуратно высвободил член, а затем отодвинул её руку и взялся ласкать сам.

Желание отблагодарить и подарить равное удовольствие овладело мной. Уже нет сексуального дурмана, но и нет раскаянья от случившегося. Я сел и припал ртом к истерзанному бутону. Большим пальцем активно помогаю делу, ведь после уже случившегося языка точно будет мало. Неколина тут же выгнула бёдра навстречу, отрываясь мне доступ. Я смог опуститься чуть ниже, массируя языком створ. Клитор же требует настойчивой и в чём-то даже жестокой ласки.

Шторм оргазма лишил Неку возможности стоять. Ноги подогнулись и она осела вбок. Я продолжил ласкать пальцами, а Кошка свернулась клубком вокруг руки и сильно вздрагивает от каждой волны удовольствия. Не зная когда ей станет больно, я снизил напор, а затем вообще убрал руку. Так мы оказались лёжа и сидя на полу второго этажа. Затихшие и всё ещё переживающие масштаб случившегося.

Я проследил, чтобы Неколина тщательно надела и заправила все части одежды. И пока одевались, и пока шли она периодически морщилась, да и мне досталось пост-ощущений в паху. Платой за удовольствие стала сонливая сытость и полное нежелание воплощать наш рабочий план в жизнь. Часть с жёстким сексом в него не входила