Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

в Кремль, пообщался там с парой знакомых. Они всегда были рады его видеть. Все же определенную информацию лучше собирать лично. По телефону с тобой никто не будет общаться так же искренне, как это можно сделать один на один в кабинете. А на Лубянку к нему ехать для разговора мало кто захочет по понятным причинам…

Помощник тут же сообщил ему, что ему час назад звонил Громыко. С чего бы это вдруг? – удивился Андропов. Только же вчера вместе с Машеровым беседовали. Что у него там за мысли могли новые какие-то возникнуть? Но тут же, конечно, велел помощнику набрать Громыко и соединить, когда он будет готов. Через две минуты они уже приступили к разговору.

– Юрий Владимирович, – спросил Громыко голосом, в котором ясно слышалась досада. – Вы видели вчерашний номер газеты «Труд»?

Разумеется, Андропов его видел. Обратив, главным образом, внимание на статью, напечатанную Ивлевым с интервью Машерова. Для него она сюрпризом не стала. Все же прослушка давно ему об этом сообщила.

Так что он, в принципе, даже и ждал эту статью. Интересно было посмотреть, какие именно акценты Ивлев в интервью сделает.

Интервью, в принципе, ему понравилось. Видно было, что либо сам Ивлев, либо кто-то в редакции «Труда» профессионально над ним поработал. Особенно председателю понравилась фраза про Брежнева, поднимавшего бойцов под пулями в атаку. Правильно вставили такую фразу, и Андропов был уверен, что генсеку уже об этом доложили. Так Машерова будет намного легче в министры пропихнуть…

Но тут он, услышав нехорошую интонацию в голосе Громыко, сообразил то, о чем надо было подумать сразу. А ведь Громыко-то считает Ивлева человеком Кулакова! Так, кажется, он точно знает, какие именно претензии будут сейчас озвучены ему со стороны Громыко.

Так оно и оказалось. Громыко, не называя фамилий, недоумевал, почему человек Кулакова так красочно отзывается о том, с кем они вчера говорили. И что все это совершенно явственно выглядит как попытка заинтересовать членов Политбюро этой кандидатурой, как серьезным кадром из провинции, который заслуживает дальнейшего карьерного роста.

Что на это отвечать, Андропов сразу не сообразил. К счастью, он думал над этим вопросом все это время, пока разгневанный министр иностранных дел излагал уже ставшие ему понятными претензии. Так что, когда тот закончил, ему уже было что ответить.

– Андрей Андреевич, – сказал он, – вы главное не волнуйтесь. В любом случае, я думаю, та связь, которая есть у нашего кандидата с вами, учитывая, что вы оба белорусы, и те рабочие отношения, которые я постараюсь с ним установить, однозначно перевесят над любыми попытками Кулакова сделать из него ручную собачку.

Вы же сами должны понимать, – продолжил Андропов, – что это абсолютно невозможно. Характер у Кулакова очень тяжелый, насколько все знают. Какой-то помощи он оказать нашему кандидату в его работе именно по тем направлениям, которые прежде всего нужны, в отличие от меня, явно не сможет. Новому министру же что главное для начала? Дисциплину установить. А вот здесь, – сказал Андропов, – уже сами понимаете, именно Комитет государственной безопасности и сможет помочь новому министру сельского хозяйства именно так, как никакая другая организация не сумеет. А Кулаков что? Кулаков может в этом плане пообещать нашему человеку только какие-нибудь угрожающие письма разослать по местам.

Ну и сколько этих писем, инструкций и всего остального уже прислано из ЦК на места? И что, меньше воровать стали? Меньше зерна по дорогам рассыпается? Нет. Это же и было нашей главной претензией во время нашей недавней очень успешной атаки на Кулакова.

Так что в этом плане не переживайте. Даже если Кулаков тоже нацелился на нашего кандидата, мы у него это желание очень быстро отобьем. А он однозначно будет нашим человеком. И никакому Кулакову мы его не отдадим.

Председатель КГБ говорил так уверенно, что смог передать эту свою уверенность министру, успокоив его.

Глава 16

Москва, квартира Ивлевых

Утром не спеша просмотрел доклад, поправил все, что нужно было поправить, в частности, географические названия. За этим мне всегда тщательно приходилось следить, набрался же из двадцать первого века терминов, что уже привычно выскакивали. Никто сейчас не говорит, в частности, «Центральная Азия» про «Среднюю Азию». Никто не именует Прибалтику странами Балтии, как я привык слышать в будущем. Не Молдова, а Молдавия… И так далее…

Ну ничего страшного, вечерняя и ночная работа хороша именно тем, что воображение бурлит, и факты полезные выскакивают. А оформить все как положено в 1974 году, со всеми правильными на это время названиями мне поутру несложно…

Снова задумался, звонить ли прямо сейчас Румянцеву, чтобы сообщил Андропову, что его поручение выполнено? Все же решил еще обождать. Уверен, что председатель КГБ серьезнее отнесется к этому докладу, если я побольше времени потрачу в его представлении на его подготовку. А дело тут самое что ни на есть серьезное… Спасти СССР от распада, проведя его правильную модернизацию по китайскому образцу с учетом советской специфики? Звучит красиво, было бы еще кому заняться этим. Правда, если удастся Машерова протолкнуть в постоянные члены Политбюро, может быть, именно из него получится советский Дэн Сяопин?

Мечтать не вредно, конечно… Но пока что, судя по состоявшемуся с ним недавно разговору, Петр Миронович на человека, что будет способствовать аккуратному проведению рыночных реформ при сохранении основных завоеваний в области защиты социальных прав советских граждан, не сильно похож. А с другой стороны, какой из советских политиков рискнет сейчас признаться, что готов вообще рассматривать такую возможность? Это же сразу смерть придет его политической карьеры, немедленная и безусловная. Доживет Машеров до начала восьмидесятых, когда дефицит товаров усугубится, глядишь, и созреет, как созреет однажды Дэн Сяопин, к готовности проводить подобного рода реформы. А сейчас и Дэн Сяопин еще не созрел, он даже еще до власти не добрался, сейчас в Китае еще Мао Цзэдун лютует… Всему свое время, как говорится… Чем дальше в восьмидесятых будут заходить китайские реформы, тем больше умным людям будет очевидно, что есть в них очень даже разумные шаги, что могут и в советских условиях сыграть, да еще и как!

Зазвонил телефон. Валентина Никаноровна успела до него раньше меня, правда, добраться, но когда я вышел в коридор, тут же мне трубочку передала.

– Это Фирдаус, – сказала она