Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин

писчей бумаги с текстом, напечатанным на детской пишущей машинке. На снегу виднелись следы обуви того, кто принёс конверт в тайное место. Днём было довольно тепло, и в мягком снегу остались отличные отпечатки, прихваченные уже вечерним морозцем. У раввина хватило здравого смысла подойти к тайнику таким образом, чтобы не повредить увиденную следовую дорожку.

Авраам Новак немедленно отправился с полученным сообщением к Мюррею Левину. Поэтому он не видел, как к синагоге вскоре подъехали три тёмных «седана», из которых вышли три пары неприметных мужчин в тёмных пальто и шляпах. Четверо из них занялись переписыванием номеров всех автомашин, припаркованных в районе синагоги, а двое направились прямиком к тому месту, где неизвестный обладатель хриплого голоса оставил конверт. Это были члены следственной группы, приехавшие из оперативного штаба. Они сфотографировали следы на снегу как раввина, так и предполагаемого преступника, после чего сделали гипсовый слепок отпечатка.

После чего… уничтожили все следы на снегу, использовав для этого ручную щётку. Они даже перенесли камень, служивший ориентиром — всеми этими добрыми делами они занялись с целью помешать сбору информации каким-либо самочинным помощникам вроде сотрудников службы шерифа или частным детективам, которые могли подключиться к поискам Питера Левина в инициативном порядке.

Письмо, доставленное раввином в дом адвоката, гласило, что выкуп в размере 30 тыс.$ автора устраивает и предложенный в качестве посредника Филип Грабель также представляется вполне приемлемой персоной. Адвокат должен передать деньги Грабелю, последнему же предстоит отправиться с ними на своей автомашине в довольно глухой район на севере Нью-Рошели, припарковаться возле аптеки и ждать в течение 30 минут. Там, по-видимому, в интервале от 22:30 до 23 часов и должна была состояться передача денег, хотя прямо об этом в письме ничего не говорилось. Автор письма сообщал, что ему известна автомашина Грабеля и он знает этого человека в лицо, а потому его идентификация проблем не составит.

Место передачи выкупа представлялось на первый взгляд довольно удобным для преступника. Наличие аптеки давало ему правдоподобный повод для появления в том районе, а обширный зелёный массив, начинавшийся буквально через дорогу, служил отличной маскировкой для скрытого наблюдения за районом. Мюррей Левин, зная, что его разговор с раввином Новаком прослушивается сотрудниками ФБР, несколько раз прочёл письмо вслух, предоставляя им возможность принять необходимые меры.

После этого адвокат позвонил Грабелю и попросил того безотлагательно приехать. Тот, разумеется, приехал. Прочитав письмо, посредник весьма здраво заметил, что не совсем понятно, какая именно автомашина известна преступнику, поскольку в его гараже шесть автомашин весьма несхожих размерами и окраской кузовов. Впрочем, ломать голову над этим вопросом большого смысла не имело — посредник взял кожаный кофр с деньгами, перенёс его в свой автомобиль и уехал.

К тому времени, когда Грабель прибыл к указанному в письме месту, там уже скрытно размещались 15 сотрудников ФБР [пять «троек»], вооружённых автоматическим оружием. Кроме того, из здания нью-йоркского управления готовилась к выезду большая группа усиления на тот случай, если преступнику удастся скрыться с места передачи денег и возникнет необходимость оцепить большой район. Территориальные правоохранительные органы, то есть полиция Нью-Рошели, служба шерифа и окружная прокуратура, в известность о проводимой операции не ставились — Конрой и Веттерли всерьёз опасались утечки информации из этих ведомств.

В мучительном ожидании закончилось 3 марта. Грабель добросовестнейшим образом просидел в автомашине назначенное время, затем даже вышел из салона и около 10 минут прогуливался рядом с машиной, предоставляя возможность получше рассмотреть себя. Он стоически выждал четверть часа после полуночи, давая понять невидимому наблюдателю, если только такой действительно существовал, что никуда не торопится и совершенно спокоен. Эта демонстрация намерений никакого видимого результата не возымела.

В общем, вторая попытка передачи денег оказалась неудачной. При этом Грабель не заметил ничего подозрительного, никто из проезжавших или проходивших мимо его автомашины никакого интереса к нему не демонстрировал. Если преступник и побывал рядом, то посредник его не заметил. Впрочем, скрытое наблюдение ФБР он также не обнаружил.

Что оставалось делать в сложившейся ситуации Мюррею Левину и Аврааму Новаку? Ответ представлялся очевидным — им следовало обратиться к прессе и довести до сведения похитителя тот факт, что они были готовы передать деньги, но не смогли это сделать по причине неявки последнего.

Ранним утром 4 марта раввин сделал несколько телефонных звонков знакомым репортёрам и попросил их разместить в газетах сообщения о безрезультатном ночном бдении Филипа Грабеля. Эту информацию следовало называть «слухами», а об источнике следовало написать, что таковой «не может быть назван».

Журналисты, получив от раввина «наводку» на столь сенсационную новость, разумеется, бросились собирать побольше материала. Представители полиции Нью-Рошели и службы шерифа округа Вестчестер на многочисленные вопросы пишущей братии отвечали однотипно, настаивая на том, что о попытке передачи денег им ничего не известно и потому прокомментировать ночные события они не могут. Кстати, никакого обмана в этих утверждениях не было. Что же касается Мюррея Левина, то на обращённые к нему вопросы утром 4 марта он отвечал, что действительно получил через посредника письмо похитителя и попытка передачи 30 тыс.$ имела место, что закончилась она безрезультатно, но он рассчитывает на благоразумие человека, удерживающего ребёнка, и надеется, что в ближайшее время тот будет возвращён. Отца похищенного несколько раз спросили о его доверии автору письма с требованием выкупа, ибо история похищения ребёнка Линдберга научила американцев тому, что выкуп можно отдать, вот только похищенного никто не вернёт… Адвокат довольно уклончиво высказывался в том духе, что ряд соображений убеждают его в том, что с ним поддерживает контакт «тот, кто надо», и этот человек намерен вести дело честно. Со своей стороны Мюррей Левин также действует абсолютно честно, и он очень надеется на то, что правоохранительные органы не станут чинить ему препятствий.

Собственно, именно ради последнего утверждения адвокат и пускался в объяснения с журналистами. Для ФБР было важно, чтобы газетчики ещё раз оповестили похитителя о том, что правоохранительные органы в передачу выкупа не вмешиваются, и преступник, наконец-то, поверил бы в эту сказку про белого бычка.

В течение 4 марта никакой информации от похитителя не поступало, но вот на следующий день последовал ряд по-настоящему ошеломляющих событий. Всё началось с того, что около полудня 5 марта в парке «Кротона» (Crotona Park) на территории Бронкса, восточной части города Нью-Йорка, были замечены надписи на снегу, гласившие: «Найдите, наконец, мальчика Левина в озере». Речь шла по меньшей мере о трёх надписях, общих по смыслу, но текстуально различавшихся, одна из них содержала нецензурную брань.

Гулявшие в парке люди видели эти странные слова, оставленные, по-видимому, пальцем, и испытывали определённое смущение, потому что никому не пришло в голову их попросту стереть. История Питера Левина была у всех на слуху, и упоминание «мальчика Левина» рождало в головах обывателей определённое напряжение. Наконец, кто-то из гулявших догадался позвонить в полицию и рассказать о дурацкой шутке…

Но примерно в то же самое время в полицию позвонил кое-кто ещё!

Некий мужчина сообщил оператору телефонной станции — напомним, что автоматических телефонных станций тогда не существовало и коммутация абонентов осуществлялась девушками-операторами вручную — что у него есть информация и его нужно соединить с кем-то из руководства полиции Нью-Йорка. Что за информация теснилась в голове неизвестного мужчины, оставалось непонятным, по смыслу это было нечто очень важное, и девушка моментально соединила звонившего со штаб-квартирой