Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин

полиции Нью-Йорка. Трубку поднял дежурный полицейский, услыхав от телефонистки, что некий аноним желает сделать важное сообщение, он тут же по внутреннему коммутатору перевёл звонок в секретариат департамента, а там трубку поднял капитан Уилльям Салливан (William Sullivan).

Это был, конечно же, верх непрофессионализма! Дежурный ни в коем случае не должен был переводить звонок неизвестного содержания от неизвестного человека на крупного руководителя, собственно, иерархия подчинённости в силовых ведомствах и выстраивается с целью фильтрации входящей информации и отсечения лишних «шумов». Дежурный должен был максимально тупить и тянуть время, оценивая реакцию неизвестного собеседника: «Повторите, вы сказали квадратный или квадрупольный? А кто вам нужен? Вы не сказали? Так скажите, кто вам нужен! Не так быстро, я записываю, ещё раз повторяю, не так быстро, я пишу медленно!» Сейчас за допущенный дежурным полицейским огрех его сняли бы с должности, но в реалиях 1938 года промах этого человека казался ещё не особенно существенным.

Итак, трубку поднял капитан Салливан, важно представился, и неизвестный собеседник прошептал: «Тело мальчика Левина находится в пруду Индиан на территории «Кротона-парка». После чего положил трубку…

Капитан не знал, есть ли в парке «Кротона» пруд и если есть, то каково его название, но он моментально потребовал принести детальную карту Нью-Йорка и установить, откуда именно был совершён звонок. Колёсики заверте… ну, вы поняли? Ещё бы им не завертеться, коли в дело вступил капитан Салливан!

Пока капитану несли детальные карты Нью-Йорка и определяли местонахождение телефонного аппарата, с которого звонил неизвестный, поступили сообщения об обнаружении в парке «Кротона» в Бронксе надписей на снегу. Тех самых, что упоминались чуть выше. В ту минуту капитан, по-видимому, понял, что идёт по верному следу и сейчас под его чутким руководством вся эта интрига с похищенным ребёнком адвоката Левина благополучно разрешится.

Всё сходилось! Сначала надписи на снегу, теперь вот телефонный звонок… Преступникам ведь не нужны деньги, и они желают просто отдать тело убитого ребёнка — это так по-человечески понятно, правда?!

Скоро пришло сообщение из телефонной компании, установившей, что звонок с сообщением об утоплении мальчика был сделан из телефонной будки на Манхэттене. Полицейские наряды немедленно выехали в место расположения телефона, дабы провести поиск возможных свидетелей и их опрос. От капитана Салливана было известно, что звонивший имел испанский акцент, стало быть, нужно искать человека, похожего на испанца или мексиканца.

Капитан Салливан всё ещё деятельно обсуждал с руководством полицейского департамента возможность обследования пруда в парке «Кротона», как из канцелярии поступило сообщение о новом телефонном звонке, причём звонивший настаивал на том, чтобы к аппарату позвали именно Салливана. По словам звонившего, он недавно разговаривал с капитаном и теперь имеет намерение дополнить сказанное. Уилльям взял телефонную трубку и услышал голос того же самого человека, с которым говорил ранее. С отчётливым испанским акцентом звонивший произнёс несколько фраз, что-то вроде: «Чего же вы медлите, я же сказал, что тело мальчика утоплено в пруду Индиан в „Кротона“, в центре Бронкса!» После чего звонивший нетерпеливо бросил трубку.

Интервал времени между первым и вторым телефонным звонком составил чуть более полутора часов. Как вскоре сообщила телефонная компания, второй звонок был сделан из помещения кондитерской в Бруклине. Полицейские немедленно отправились туда, рассчитывая обнаружить людей, видевших и запомнивших звонившего.

Через час после второго звонка в штаб-квартире городского департамента полиции раздался новый телефонный звонок, и всё тот же голос с испанским акцентом опять попросил к аппарату капитана Салливана. Взяв трубку, капитан уже в третий раз выслушал рассказ о трупе Питера Левина в пруду в парке «Кротона» и необходимости как можно скорее вернуть тело мальчика родителям.

Телефонисты довольно скоро смогли установить место, откуда звонил неизвестный — это был вестибюль жилого дома в Бронксе. Там круглые сутки дежурил швейцар, и это давало неплохие шансы получить описание внешности хорошо осведомлённого гражданина.

Детективы, искавшие свидетелей в районе расположения телефонов, которыми пользовался звонивший аноним, к концу дня получили его описание. Во всех случаях речь шла о невысоком смуглом мужчине в возрасте 35—40 лет, без усов и бороды, одетом как «синий воротничок», то есть человек, зарабатывающий на жизнь работой в мастерской, а не в офисе. Швейцар из жилого дома, из которого был сделан третий по счёту звонок, уверенно заявил, что видел звонившего ранее — тот работал в строительной компании, ремонтировавшей пожарные гидранты как в самом здании, так и на улицах рядом с ним. Этот человек входил в дом и, видимо, как раз поэтому знал о наличии в холле первого этажа двух телефонных аппаратов.

Судя по всему, полицейским удалось взять след звонившего, но этот успех не отменял того, что полученные по телефону сообщения требовали проверки по существу. В течение дня полицейское руководство обсуждало различные пути решения возникшей проблемы, в частности, рассматривался вариант приглашения военных водолазов для осмотра пруда Индиан, но от него в конечном итоге было решено отказаться. Намного проще оказался другой путь — осушение пруда с использованием пожарных насосов. Пожарная служба в Нью-Йорке большая, передвижных насосов много — вот пусть пожарники и потренируются!

Пока в «Большом яблоке» кипели страсти вокруг пруда Индиан, небезынтересные события разворачивались в Нью-Рошели. Незадолго до 9 часов утра в доме крупного предпринимателя Мартина Уорда зазвонил телефон, и неизвестный голос сообщил, что на дверной ручке повешено личное письмо для «мистера Уорда». После этого звонивший положил трубку. Слуга, крайне озадаченный услышанным, открыл входную дверь и действительно увидел на дверной ручке металлический крючок, а на нём — большой конверт из плотной жёлтой бумаги. На конверте не было ни адреса, ни фамилии получателя, так что без телефонного звонка было бы даже непонятно, что это такое и для кого.

Слуга отнёс конверт Мартину Уорду и объяснил, как именно эта вещь попала к нему.

Внутри находилось письмо, адресованное Мюррею Левину. Текст был напечатан на детской пишущей машинке. Автор послания сообщал, что согласен вернуть Питера за 30 тыс.$, которые надлежало доставить к пересечению Пелхэмдэйл-авеню (Pelhamdale avenue) и Ист-Честер-роад (East Chester Road) в Нью-Рошели. Там будет находиться автомобиль «такси», деньги надлежит положить в багажник. Ребёнок будет возвращён в течение трёх последующих часов. Передачу денег надлежало осуществить ближайшим вечером в интервале 22:00 — 22:30.

Таким образом автор письма навязывал Мартину Уорду роль посредника, не спрашивая, желает ли тот выступить в подобной роли. Мартин Уорд делать этого совершенно не желал. Это был крупный финансист, владевший респектабельной брокерской фирмой и серьёзной страховой компанией, такому человеку любое упоминание его фамилии в уголовном расследовании грозило серьёзными репутационными потерями. Не зря же говорится, что большие деньги не любят шума и суеты.

В общем, Мартин Уорд не захотел делать всё то, что ему поручил некий аноним. Вместо этого он позвонил начальнику нью-йоркского управления ФБР Риду Веттерли, с которым был лично знаком, прочитал ему полученное письмо и осведомился о том, что специальный агент обо всём этом думает. Веттерли, ежедневно получавший доклады специального агента Конроя, хорошо представлял состояние расследования похищения Питера Левина. Начальник управления не мог раскрывать перед посторонним лицом вовлечённость Бюро в поиски мальчика, и потому Веттерли уклончиво ответил, что поскольку письмо не было отправлено